Позиция ЕСПЧ, или Когда судебные решения не исполняются в разумный срок

207
Какой срок исполнения судебного решения является разумнымКакие причины задержки исполнения судебного решения ЕСПЧ признает обоснованнымиНесет ли ответственность государство в случае, если решение суда не исполнено по вине судебного пристава

Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ) создан в 1959 г. с целью обеспечить соблюдение обязательств государствами, подписавшими Конвенцию о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция). В 1998 г. ее ратифицировала и РФ, тем самым предоставив своим гражданам право обращаться в ЕСПЧ.

В соответствии с Федеральным законом от 09.12.2010 № 353-ФЗ с 01.01.2012 вступает в силу редакция ст. 392 ГПК РФ, предусматривающая возможность пересмотра судебных постановлений, вступивших в законную силу, в связи с вновь открывшимися или новыми обстоятельствами. При этом к новым обстоятельствам согласно п. 4 ч. 4 указанной статьи относятся нарушения положений Конвенции, выявленные ЕСПЧ при рассмотрении и принятии решения по делу судом, с несогласием по которому заявитель обращался в ЕСПЧ.

Заявление, представление о пересмотре решения по вновь открывшимся обстоятельствам, определение суда, постановление президиума суда надзорной инстанции подаются сторонами, прокурором, другими лицами, участвующими в деле, в суд, принявший решение, определение или постановление (ст. 394 ГПК РФ). Такие заявления, представления могут быть поданы в течение трех месяцев со дня установления оснований для пересмотра.

Нарушением Конвенции может являться необоснованная задержка исполнения вступившего в силу решения суда. Решая, была ли такая задержка обоснованной, ЕСПЧ оценивает исполнительное производство с точки зрения его сложности, действий заявителя и властей, а также характера компенсации и значимости решения, подлежащего исполнению1.

Ниже приведен обзор решений ЕСПЧ за 2009–2010 гг., в которых он разъясняет, когда такая задержка будет обоснованной, а когда нет.

Восемь лет – оправдания нет

Обстоятельства дела2. Согласно уставу МУП «Якутскгортеплосеть», которое учреждено распоряжением Комитета по управлению муниципальным имуществом при администрации г. Якутска (далее – Комитет), высшим органом управления предприятия являлся учредитель и только он имел право ликвидировать или реорганизовывать его, назначать ликвидационную комиссию или утверждать ликвидационный баланс. При этом устав предусматривал независимое осуществление МУП широкого спектра видов экономической деятельности, заключение договоров и планирование своей хозяйственной деятельности, принятие решений относительно размера зарплаты и объема средств, выделяемых для ее выплаты.

В августе 2000 г. Е., работавшая в МУП, была уволена, но решением от 07.12.2000 суд восстановил ее в должности и обязал работодателя выплатить ей заработную плату за время вынужденного прогула.

Вскоре Комитет изъял муниципальное имущество, закрепленное за МУП «Якутскгортеплосеть», и передал его в ведение вновь созданного МУП «Теплоэнергия». Затем глава администрации г. Якутска принял решение о ликвидации «Якутскгортеплосети» в связи с его убыточностью и о создании ликвидационной комиссии.

14.06.2001 Е. уволили во второй раз. 03.12.2001 суд удовлетворил ее иск и взыскал с ликвидационной комиссии МУП компенсацию.

В марте 2001 г. судебный пристав направил исполнительный лист по первому решению суда руководителю ликвидационной комиссии, в январе 2002 г. – по второму решению суда конкурсному управляющему. Е. внесли в список кредиторов.

В ноябре 2001 г. арбитражный суд признал МУП банкротом и обязал ликвидационную комиссию начать выплаты по требованиям кредиторов.

В июне 2002 г. уголовное дело, возбужденное в отношении администрации г. Якутска по подозрению в преднамеренном банкротстве в связи с передачей основной части имущества МУП «Якутскгортеплосеть» вновь созданному МУП «Теплоэнергия», прекращено за отсутствием состава преступления.

В ноябре 2002 г. арбитражный суд завершил конкурсное производство, освободив МУП «Якутскгортеплосеть» от всех обязательств, в том числе от задолженности перед Е.

В феврале 2003 г. Е. обратилась в суд с требованием о замене должника и привлечении к субсидиарной ответственности администрации г. Якутска. Сославшись на постановление о прекращении уголовного дела по признакам преднамеренного банкротства, суд признал, что изъятие и передача имущества МУП «Якутскгортеплосеть» являлись законными, и требования Е. отклонил.

Правовая позиция ЕСПЧ. Е. обратилась в ЕСПЧ с жалобой на то, что судебные решения от 07.12.2000 и от 03.12.2001 не были исполнены. ЕСПЧ отклонил возражения властей РФ, что Е. злоупотребила правом на обжалование, и рассматривал ее жалобу в рамках ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола № 1 к ней.

Если заявитель обжалует неисполнение решения суда, вынесенного в его пользу, то объем обязательств государства, предусмотренных ст. 6 Конвенции и ст.1 Протокола № 1 к ней, может изменяться в зависимости от того, является должник государством-участником в значении ст. 34 Конвенции или частным лицом3. В первом случае государство обязано предпринять действия для его полного и своевременного исполнения4. Но если должником является частное лицо или компания, то обязательства государства в рамках Конвенции ограничены обеспечением необходимой помощи кредитору в исполнении судебных решений (например, посредством привлечения службы судебных приставов или начала процедуры банкротства)5.

Принимая решение о том, следует ли ответственность за действия (бездействие) МУП возлагать на орган муниципальной власти, ЕСПЧ учитывает:

юридический статус предприятия и предоставляемые ему таким статусом права;характер его деятельности и фактическую ситуацию, в рамках которой она ведется;степень его независимости от органов власти.

Кроме того, ЕСПЧ учитывает, обладало ли предприятие достаточной организационной и управленческой независимостью от государства, чтобы освободить последнее от ответственности за действия (бездействие) первого.

При этом ЕСПЧ отметил, что юридический статус предприятия, хотя и имеет важное значение при определении того, несет ли государство ответственность за его действия (бездействие) в рамках Конвенции, не является все же решающим фактором. Соответственно, внутригосударственный правовой статус предприятия как самостоятельного юридического лица сам по себе не освобождает государство от ответственности по его долгам в рамках Конвенции.

Что касается организационной и управленческой независимости МУП от государства, г. Якутск в соответствии с российским законодательством являлся его собственником и сохранял право собственности на переданное ему имущество. Администрация г. Якутска одобряла все сделки с имуществом, контролировала управление предприятием и принимала решения, следует ли предприятию продолжать свою работу или оно подлежит ликвидации. Организационные связи предприятия с органами госвласти в данном деле были обусловлены также особым характером его деятельности: МУП – один из основных поставщиков тепловой энергии в г. Якутске. Отношения, возникшие из управления жизненно важной коммунальной инфраструктурой, признаны КС РФ публичными по своему характеру6. Сама администрация г. Якутска отмечала, что передала имущество предприятию на законных основаниях и в публичных интересах. ЕСПЧ учел довод властей РФ, что муниципалитет не являлся основным должником МУП, поэтому не должен считаться причиной его неплатежеспособности. Но этот факт сам по себе не отменял организационной и управленческой зависимости МУП от муниципальных властей. Учитывая публичный характер деятельности МУП, существенный контроль над его имуществом со стороны муниципальных органов власти и их решения, приведшие к передаче упомянутого имущества и последующей ликвидации предприятия, ЕСПЧ заключил, что оно не обладало достаточной организационной и управленческой независимостью от муниципальных органов власти.

Таким образом, вне зависимости от статуса предприятия как самостоятельного юридического лица, муниципальные власти, а значит, и государство, в рамках Конвенции признаны ЕСПЧ ответственными за его действия (бездействие).

Относительно доводов властей о неисчерпании Е. внутригосударственных средств правовой защиты ЕСПЧ констатировал, что решения, вынесенные в пользу заявителя, не исполнены по причине предполагаемого недостатка финансовых средств у предприятия-должника. Данный дефицит возник во многом по причине передачи его основных фондов во вновь созданное МУП решением городской администрации, которое Е. даже не имела права оспорить в суде. При таких обстоятельствах она освобождается от подачи жалоб на действия судебных приставов, поскольку причины неисполнения судебного решения находятся за рамками их полномочий.

Задолженность МУП признана относимой на счет госорганов власти, поэтому они должны были обеспечить ее своевременное погашение по решению суда. Однако решение от 03.12.2001 до вынесения вердикта ЕСПЧ не было исполнено, то есть в течение более чем восьми лет. Процедура ликвидации может служить объективным обоснованием ограниченных по времени задержек в исполнении судебного решения, но восьмилетнее затягивание едва ли может быть признано обоснованным независимо от обстоятельств. ЕСПЧ предположил, что муниципальные органы власти не считают себя обязанными исполнять судебные постановления после того, как они приняли решение ликвидировать должника и создать вместо него новое предприятие.

Таким образом, ЕСПЧ установил нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола №1 к Конвенции.

Шесть лет – не предел

Обстоятельства дела7. После увольнения в марте 1997 г. с должности главного бухгалтера М. подала иск к компании о восстановлении ее на работе, взыскании неуплаченных сумм зарплаты и пособий, компенсаций материального и морального вреда. По решению суда от 25.11.1997 ее требования о восстановлении на работе и взыскании компенсации морального вреда удовлетворены. Что касается требований о возмещении материального ущерба, они выделены в отдельное производство. Копии судебных решений были высланы М. на два адреса (в связи с ее переездом в другой город, о чем она сообщила суду), однако ни одно из них не сопровождалось исполнительным листом. Примерно через пять лет после подачи требования о возмещении материального ущерба она узнала, что указанные материалы утеряны секретарем суда (спустя год они были восстановлены по требованию М.).

28.10.2003 суд решил отдельно рассматривать требования заявителя о выплате пособия по материнству, оплате ежегодного отпуска и выплате заработной платы. Определением от того же дня суд удовлетворил их в части выплаты пособий по уходу за ребенком, а 19.01.2004 частично удовлетворил и требования о выплате заработной платы, пособий по материнству и оплате ежегодного отпуска. В кассационном порядке дело не рассматривалось. 28.09.2004 в порядке надзора решение суда от 19.01.2004 отменено, дело направлено на новое рассмотрение. По результатам повторного рассмотрения дела 14.06.2005 суд удовлетворил требования М.

В октябре 1998 г. ей стало известно, что гендиректор компании отказался восстанавливать ее на работе и выплачивать компенсацию в соответствии с судебным решением от 25.11.1997. В ноябре 1998 г. и в мае 2001 г. М. подала жалобы в районный суд на неисполнение этого судебного решения, но ответа не получила. В феврале 2002 г. областной суд проинформировал ее, что исполнительный лист по решению районного суда от 25.11.1997 не выдавался. По обращению М. 04.04.2002 суд выдал его дубликат. Как установил суд, в 1997 г. он не был изготовлен вследствие ошибки секретариата суда, который не следовал положениям ГПК РСФСР. Исполнительное производство началось 19.06.2002. Не получив никакой информации о ходе процедур по проведению решений в действие, 18.02.2003 М. подала повторную жалобу в суд, который 31.03.2003 признал незаконными действия службы судебных приставов, поскольку ответчик по исполнительному производству не был заменен на правопреемника, а М. не была представлена информация о ходе исполнительного производства.

В мае 2004 г. и июне 2005 г. судебный пристав известил М. о том, что в проведении розыскных мероприятий нет необходимости, так как ответчик не ведет хозяйственной деятельности, не имеет денежных средств, движимого или недвижимого имущества.

14.05.2007 суд удовлетворил ходатайство судебного пристава и приостановил процедуры по исполнению судебных актов в отношении решения от 25.11.1997.

Правовая позиция ЕСПЧ. М. утверждала, что судебные процедуры превысили разумный срок, что явилось нарушением п. 1 ст. 6 Конвенции. М. также жаловалась на нарушение ст. 6 Конвенции, поскольку неспособность властей помочь ей добиться исполнения судебного решения от 25.11.1997 была причиной того, что она не восстановилась на работе и не получила материального возмещения.

Суд указал, что может оценивать срок судебных процедур, начиная с 05.05.1998, когда Конвенция вступила в силу в отношении России. Далее ЕСПЧ рассматривал процедуры, закончившиеся судебными решениями от 25.11.1997, 28.10.2003 и 14.06.2005 в целом. При этом ЕСПЧ не принимал в расчет период с 19 января по 28 сентября 2004 г., так как никаких судебных процедур в это время не велось. Таким образом, судебные процедуры длились около шести с половиной лет в сфере компетенции ЕСПЧ на одном уровне юрисдикции. ЕСПЧ отметил, что дело не было сложным, хотя и содержало несколько связанных друг с другом требований.

Относительно действия властей ЕСПЧ заключил, что с ноября 1997 г. по апрель 2002 г. не было никакого судебного решения, определяющего суть требований заявителя о выплате. Национальный суд при этом утерю материалов дела вменил в вину властям. Бесспорно, что заявитель узнал об этом факте только в апреле 2002 г. В феврале 2003 г., после восстановления материалов дела, суд удовлетворил часть требований М. и решил выделить оставшиеся для отдельного решения.

В связи с этим ЕСПЧ указал, что именно государства-ответчики должны организовать свои юридические системы так, чтобы их суды могли соответствовать требованиям ст. 6 Конвенции, включая обязательство слушать дела в течение разумного срока. При определенных обстоятельствах можно разделить различные требования, чтобы рассматривать их отдельно, но это не освобождает суд от обязательства соответствовать требованию разумного срока. В данном деле, по мнению ЕСПЧ, действия властей привели к серьезным задержкам, особенно что касается утери материалов дела и решения разделить требования М.

Исполнение постановления суда рассматривается как интегральная часть разбирательства согласно ст. 6 Конвенции. Государство обязано организовать систему приведения решений в действие, которая была бы эффективна и на бумаге, и на практике, без ненужного отлагательства.

В случаях, когда должником является частное лицо, государство, как представитель общественности, обязано проявить усердие, чтобы помочь субъекту добиться исполнения им своего обязательства.

Изучив положения законодательства, действовавшего на тот момент (ГПК РСФСР и Федеральный закон от 21.07.1997 № 119-ФЗ «Об исполнительном производстве»), ЕСПЧ пришел к выводу, что на органах власти лежала ответственность за то, чтобы начать процедуры исполнения решения от 25.11.1997. Это подтверждено и решением районного суда от 04.04.2002, согласно которому в 1997 г. не выдавалось исполнительного листа из-за ошибки секретариата суда. Даже после того как М. проинформировала власти, что должник отказался в 1998 г. выполнять свои обязательства по данному постановлению, власти не приняли мер, чтобы помочь ей добиться его исполнения.

Процедуры по исполнению решений были начаты только в 2002 г. Однако должник прекратил деятельность уже в 2001 г., поэтому невозможно было восстановить М. в должности. По состоянию на 2002 г. должник не имел собственности или активов, которые могли бы быть изъяты в целях исполнения судебного решения в отношении морального ущерба. Следовательно, попытки властей обеспечить его исполнение были бесполезны.

Таким образом, имело место нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции.

Три года – не срок

Обстоятельства дела8. Полковник российской армии В. в сентябре 1998 г. освобожден от занимаемой должности. В октябре 1998 г. он обратился в суд с жалобой на действия командира войсковой части, требованием о восстановлении в ранее занимаемой должности, взыскании денежного довольствия и всех гарантий и компенсаций, установленных для военнослужащих, а также компенсации морального вреда, причиненного в связи с отстранением от должности. Суд отказал ему в удовлетворении требований, при обжаловании решение оставлено без изменения.

В январе 1999 г. аттестационная комиссия управления и штаба СКВО провела аттестацию заявителя и вынесла заключение о его неудовлетворительной работе. На этом основании он был уволен с военной службы и зачислен в запас. В судебном порядке решение об увольнении в запас оставлено 10.11.1999 без изменения. Однако надзорная инстанция отменила это решение и направила дело на новое рассмотрение.

21.01.2002 суд признал недействительными решения вышестоящих должностных лиц и заключение аттестационной комиссии, восстановил В. в ранее занимаемой должности, взыскал в его пользу компенсацию морального вреда с Минобороны РФ в размере 1000 руб. и с начальника штаба военного округа 500 руб. Требования о взыскании материального ущерба были отклонены, но кассация решение районного суда в этой части отменила, передав дело на новое рассмотрение.

На основании вступившего в силу судебного решения суд направил в службу судебных приставов исполнительный лист. 30.01.2003 В. был восстановлен в ранее занимаемой должности, но компенсация морального вреда не выплачена.

При новом рассмотрении 19.06.2003 суд частично удовлетворил исковые требования заявителя и постановил выплатить ему 650 510 руб. Кассационная инстанция отменила это решение по процессуальным основаниям и направила дело на новое рассмотрение.

08.04.2004 суд удовлетворил существенную часть исковых требований и присудил В. компенсацию в размере 776 247 руб., с учетом задолженностей по выплате денежного содержания, возмещения судебных издержек, различных социальных гарантий и компенсаций, в частности, компенсации за период вынужденного прогула, компенсации за вещевое имущество, компенсации взамен продовольственного пайка, санаторно-курортного лечения и единовременной премии за 1997 г. Суд также установил, что В. восстановлен на военной службе на основании решения суда от 21.01.2002 с существенной задержкой, а также ему не выплачена компенсация морального вреда. В итоге суд вынес решение о выплате В. компенсации в размере 5000 руб. ввиду просрочки исполнения судебных решений. В кассационном порядке решение оставлено без изменения.

09.04.2004 В. получил 1000 руб., причитающиеся ему на основании решения от 21.01.2002, 500 руб. остались невыплаченными.

30 августа и 1 ноября 2004 г. В. получил суммы, присужденные ему на основании судебного решения от 08.04.2004.

28.01.2005 суд частично удовлетворил требования В. об индексации сумм, выплаченных ему с задержкой, и присудил ему 2750 руб. в качестве компенсации потерь от инфляции, возникших в результате задержки исполнения судебных решений от 21.01.2002 и 08.04.2004. Без указания конкретных оснований суд отклонил исковое требование заявителя в части, связанной с отсутствием выплаты ему 500 руб. 19.07.2005 заявитель получил сумму, подлежащую выплате на основании судебного решения от 28.01.2005.

Правовая позиция ЕСПЧ. До фактического восстановления в ранее занимаемой должности 30.01.2003 заявитель не состоял на военной службе и его спор касался восстановления на военной службе и выплаты различных компенсаций ущерба и вреда.

Иск заявителя рассмотрен и частично удовлетворен российскими судами в соответствии с обычными правилами гражданского судопроизводства. Действительно, дело рассматривалось военными судами, то есть судами, состоящими из личного состава вооруженных сил и приписанными не к отдельной административно-территориальной единице, а к гарнизону. Военные суды являются трибуналами, соответствующими значению ст. 6 Конвенции. Таким образом, заявителю не было отказано по внутригосударственному праву в доступе к суду в значении ст. 6 Конвенции. С учетом этого жалоба признана приемлемой.

По существу жалобы в части чрезмерной длительности рассмотрения дела в суде ЕСПЧ отметил, что жалоба заявителя, по которой вынесено решение от 26.10.1998, и жалоба, по которой вынесено решение от 10.11.1999, не связаны друг с другом, дела объединены в одно производство гарнизонным судом после пересмотра судебных решений в порядке надзора. В связи с этим ЕСПЧ исчислял общую продолжительность по каждому делу отдельно: производство по первому делу длилось 3 года и 4 месяца, по второму – примерно 3 года и 11 месяцев, исключая период, когда дела находились на рассмотрении в порядке надзора и иные судебные разбирательства не велись. В обоих случаях жалобы рассматривались четыре раза на двух уровнях юрисдикции.

В данном деле вопросы, рассмотренные судами, не представляли особой сложности и касались трудового спора, что требовало особой заботливости и оперативности со стороны властей. Учитывая общую заботливость, проявленную властями, и уровни юрисдикции, задействованные в рассмотрении дела, ЕСПЧ установил, что требование разумного срока нарушено не было.

Относительно жалобы на задержку исполнения части судебного решения от 21.01.2002 ЕСПЧ напомнил, что В. восстановлен в занимаемой должности 30.01.2003 и 09.04.2004 получил 1000 руб. в качестве компенсации морального вреда. Также ему выплачена единовременная компенсация за просрочку исполнения судебного решения в сумме 5000 руб. 08.04.2004 и в сумме 2750 руб. 28.01.2005.

В связи с этим ЕСПЧ постановил, что часть судебного решения относительно восстановления в занимаемой должности исполнена в разумный срок.

В отношении жалобы на неисполнение судебного решения о взыскании 500 руб. ЕСПЧ указал, что заявитель получил единовременную компенсацию в размере 5000 руб. за просрочку исполнения судебного решения от 21.01.2002. Принимая во внимания общую сумму компенсации, полученную на национальном уровне, и незначительный характер присужденной суммы, равной 12 евро, ЕСПЧ пришел к выводу, что неисполнение судебного решения не повлекло за собой создания существенных неблагоприятных условий для заявителя.

Далее ЕСПЧ отметил, что дело заявителя было надлежащим образом рассмотрено внутренним трибуналом в рамках значения подп. b п. 3 ст. 35 Конвенции, что подтверждено решениями судов от 08.04.2004 и от 28.01.2005. В связи с этим жалоба отклонена как неприемлемая в рамках значения подп. b п. 3 ст. 35 Конвенции, с поправками, изложенными в Протоколе № 14 к Конвенции.

11 месяцев, упущенных по вине судебного пристава

Обстоятельства дела9. ЗАО «Газстрой» по неизвестным причинам в определенный момент прекратило выплачивать зарплату некоторым своим сотрудникам, в том числе К. 13.06.2001 мировой судья обязал работодателя погасить задолженность перед ней. 09.07.2001 служба судебных приставов возбудила исполнительное производство. В январе 2002 г. в связи с отсутствием существенных изменений в ходе исполнительного производства К. подала жалобу в прокуратуру, утверждая, что судебные приставы уклонялись от исполнения своих обязанностей. Проверив доводы К. и констатировав упущения, прокуратура внесла представление об устранении нарушений закона в службу судебных приставов.

В феврале 2002 г. судебный пристав направил письма организациям-должникам ЗАО с просьбой подтвердить свои обязательства. К маю 2002 г. это сделали только четверо из них, остальные не отреагировали. 15.04.2002 судебный пристав прекратил исполнительное производство по причине невозможности обнаружения имущества должника, на которое могло быть обращено взыскание.

Однако 9 и 30 апреля 2002 г. компания КТП, должник ЗАО, перечислила на его текущий счет 200 000 и 265 000 руб. К. не смогла воспользоваться этими суммами.

08.05.2002 судебный пристав возбудил новое исполнительное производство на основании судебного приказа от 13.06.2001. Но 28.05.2002 суд, вынося решение по жалобе К., признал действия судебных приставов в рамках исполнительного производства на основании судебного приказа от 13.06.2001 незаконными. 29.05.2002 судебный пристав обратил взыскание на дебиторскую задолженность ЗАО в отношении четырех организаций, подтвердивших свои обязательства. Полагаясь на мнение эксперта компании ЮНГС, судебный пристав 03.06.2002 отменил вышеупомянутую меру в связи с отсутствием ликвидной дебиторской задолженности и невозможностью оценить рыночную стоимость дебиторской задолженности.

25.06.2002 компания КТП, должник ЗАО, перечислила на счет последнего 200 000 руб.

11.07.2002 в результате пропорционального распределения между кредиторами ЗАО упомянутой суммы К. получила 8500 руб., то есть 7,4% суммы первоначального долга.

Определением от 05.08.2002 кассационная инстанция оставила без изменения решение от 28.05.2002, обратив внимание на следующие упущения: судебные приставы вовремя не приступили к поиску имущества должника, платежные требования, предъявленные к его текущему счету, были отозваны без каких-либо серьезных причин.

21.10.2002 судебный пристав снова прекратил исполнительное производство, ссылаясь на невозможность обнаружения имущества ЗАО, на которое могло быть обращено взыскание.

06.03.2003 по жалобе К. суд отменил постановление от 21.10.2002 о прекращении исполнительного производства и вновь обязал судебного пристава исправить допущенные нарушения и принять все меры принудительного исполнения, предусмотренные законом. В кассационном порядке решение оставлено без изменения.

К. предъявила иск в порядке гражданского судопроизводства против Министерства юстиции, требуя обязать последнее взять на себя выплату остатка долга. Городской суд отказал в его удовлетворении, с чем согласилась кассационная инстанция.

28.06.2006 арбитражный суд автономного округа прекратил производство по делу о банкротстве ЗАО и принял решение об исключении его из ЕГРЮЛ. С этого момента все обязательства ЗАО считались погашенными.

Правовая позиция ЕСПЧ. На основании ст. 6 Конвенции К. жаловалась, что судебный приказ от 13.06.2001 исполнен лишь частично, ставя в вину судебным приставам, что они не обратили взыскание в надлежащий срок на банковский счет, активы и дебиторскую задолженность ЗАО. К., в частности, ссылалась на их бездействие в течение 11 месяцев (июнь 2001 г. – май 2002 г.), когда исполнение судебного приказа не представляло трудности.

Государство обязано предоставить кредиторам юридические средства, позволяющие им получить от частных должников суммы, взысканные судами, а должностные лица – принимать доступные им меры для содействия кредиторам. Пока не будет установлено, что принятые последними меры не были адекватными и достаточными, государство не должно нести ответственность за неуплату долга, подлежащего взысканию с частного должника10.

Нарушение Конвенции имеет место в том случае, когда действия (бездействие), ответственность за которые возлагается на государство, негативно отразились на исполнительном производстве в целом.

Рассмотренные в контексте российской правовой системы принципы, сформулированные выше, преимущественно относятся к судебным приставам.

В данном деле национальные суды четыре раза (два раза в первой инстанции и два раза во второй) приходили к выводу, что в ходе исполнительного производства на основании судебного приказа от 13.06.2001 судебные приставы действовали с нарушением закона.

С учетом этого ЕСПЧ оценил два основных направления действий судебных приставов: меры, принятые ими в отношении движимого имущества ЗАО и в отношении его дебиторской задолженности.

Согласно бухгалтерскому балансу на 01.07.2001 ЗАО обладало различными активами (МПЗ, сырье, материалы) общей стоимостью 1 344 000 руб. Власти РФ не объяснили, почему на это имущество не было обращено взыскание в 2001 г., не дали пояснений о его состоянии в 2002–2003 гг. При этом национальные суды несколько раз признавали, что розыск имущества не был надлежащим образом проведен судебным приставом. В материалах же дела не имелось данных, которые могли бы подтвердить обратное.

Что касается дебиторской задолженности, то согласно тому же бухгалтерскому балансу у ЗАО было восемь должников на общую сумму 11 369 490 руб., что приблизительно в 100 раз превосходит сумму задолженности перед К. ЕСПЧ не принял довод властей РФ о том, что эта сумма не соответствует экономическим реалиям, ссылаясь на ее неликвидность. Европейский Суд согласился с мнением мирового судьи (решение от 06.03.2003), который исключил как недоказанный довод о неликвидности долговых обязательств и признал неправомерной отмену 03.06.2002 обращения взыскания на дебиторскую задолженность. Последующие перечисления, поступившие от компаний КТП и СГЕ (в июле 2002 г. и в феврале 2003 г.), задолженность которых была признана судебным приставом безнадежной, свидетельствуют о ликвидности, по меньшей мере, части этой задолженности.

С учетом изложенного ЕСПЧ признал серьезность нарушений со стороны судебных приставов в данном деле: они подрывают адекватность исполнительного производства в целом. В период 2001–2003 гг., который был ключевым с точки зрения возможного погашения задолженности перед К., а ЗАО еще не находилось в состоянии ликвидации, она использовала весь комплекс средств правовой защиты, предусмотренных законодательством РФ (заявление в прокуратуру, жалоба на судебных приставов в суд, иск в порядке гражданского судопроизводства о возмещении убытков). При этом содействие, оказанное ей должностными лицами, представленными главным образом судебными приставами, не было адекватным и достаточным, что привело к нарушению п. 1 ст. 6 Конвенции.

Государство VS состав вооруженных сил

Государство VS состав вооруженных сил

До определенного момента ЕСПЧ не рассматривал трудовые споры между государством и личным составом вооруженных сил как гражданские в значении п. 1 ст. 6 Конвенции, поэтому они находились вне его компетенции1. Но при рассмотрении дела «Вильхо Эскелинен и другие против Финляндии» № 63235/00 Большая палата ЕСПЧ развила положения существующего прецедентного права, предложив новые критерии применимости ст. 6 Конвенции к подобного рода спорам. В частности, ст. 6 Конвенции в ее гражданско-правовом аспекте применяется ко всем спорам, в которые вовлечены гражданские служащие. Это правило не распространяется лишь на случаи, когда национальное право исключает доступ к суду для должностей и категорий рассматриваемых работников, что оправдано государственным интересом.

_________________________
1 Постановление ЕСПЧ от 27.07.2006 № 43726/02 «Канаев против РФ».
_________________________

_________________________
1 Постановление ЕСПЧ «Райлян против РФ» от 15.02.2007 № 22000/03.

2 Постановление «Ершова против РФ» от 08.04.2010 №1387/04.

3 Постановление ЕСПЧ от 31.05.2007 № 25867/02 «Анохин против РФ».

4 Постановление ЕСПЧ от 12.06.2008 № 30616/05 «Акашев против РФ».

5 Постановление ЕСПЧ от 19.10.2006 № 36496/02 «Кесьян против РФ».

6 Постановление Конституционного Суда РФ от 16.05.2000 № 8-П.

7 Постановление ЕСПЧ от 01.10.2009 № 23554/03 «Макарова против РФ».

8 Постановление ЕСПЧ от 23.12.2010 № 3478/02 «Васильченко против РФ».

9 Постановление ЕСПЧ от 17.12.2009 № 36337/03 «Кунашко против РФ».

10 Решение ЕСПЧ от 18.06.2002 № 48757/99 «Шестаков против РФ».
_________________________

Скоро в журнале «Юрист компании»
    Узнать больше


    Ваша персональная подборка

      Подписка на статьи

      Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

      Рекомендации по теме

      Академия юриста компании

      Академия

      Смотрите полезные юридические видеолекции

      Смотреть

      Cтать постоян­ным читателем журнала!

      Cтать постоян­ным читателем журнала

      Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

      Живое общение с редакцией
      Рассылка

      © Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2017

      Журнал «Юрист компании» –
      первый практический журнал для юриста

      Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Юрист компании».

      
      • Мы в соцсетях
      Внимание! Вы находитесь на сайте для юристов

      Вы точно юрист? Предлагаем сделку!
      Пройдите быструю регистрацию, а мы обеспечим вас увлекательным юридическим чтением.
      Регистрация займет минуту.

      У меня есть пароль
      напомнить
      Пароль отправлен на почту
      Ввести
      Я тут впервые
      И получить доступ на сайт Займет минуту!
      Введите эл. почту или логин
      Неверный логин или пароль
      Неверный пароль
      Введите пароль