«Полностью вычистить риски под ноль – это все равно что прекратить предпринимательскую деятельность»

805
Кто в банке оценивает пакет документов клиентов к кредитным заявкам — юристы или кредитные менеджеры, почему банковским юристам не обойтись без глубокой узкой специализации и как они сами относятся к представлению о банках как о договорных «монстрах» — в интервью с Ниной Сёминой, руководителем главной исполнительной дирекции корпоративного управления и правового обеспечения Банка УРАЛСИБ.  

КомпанияБанк УРАЛСИБ — один из крупнейших универсальных банков федерального уровня, предлагающий широкий спектр финансовых услуг для частных и корпоративных клиентов. Основные направления деятельности банка — розничный, корпоративный и инвестиционно-банковский бизнес. Банк УРАЛСИБ является основным активом Финансовой корпорации «УРАЛСИБ». Уставный капитал банка на 1 октября 2014 года составил 29,8 млрд рублей, размер активов — 359,6 млрд рублей, величина собственных средств — 48,0 млрд рублей.

«Полностью вычистить риски под ноль – это все равно что прекратить предпринимательскую деятельность»

— У Банка УРАЛСИБ довольно необычное устройство юридической службы: часть юристов работает в Москве, а часть (причем гораздо более многочисленная) — в Уфе. Вы, будучи руководителем, работаете в московском офисе. Почему так получилось и насколько управляема такая структура?

— Так сложилось исторически. В свое время Банк УРАЛСИБ появился в результате реорганизации в различных формах нескольких банков. Самым крупным из них был Башкредитбанк, крупнейший банк Башкортостана. Поэтому подавляющая часть персонала многих внутренних служб банка, включая нашу главную исполнительную дирекцию корпоративного управления и правового обеспечения, работает в Уфе. В уфимском офисе юристов примерно в четыре раза больше, чем в московском (всего в дирекции порядка 250 сотрудников). Но при современных средствах связи и технической оснащенности банка эта удаленность совершенно не мешает нам оперативно взаимодействовать и работать именно как единая служба.

— Я правильно понимаю, что юристы есть только в двух центральных офисах — в Москве и Уфе, несмотря на то, что отделения банка работают практически в каждом крупном городе?

— Да, именно так. Мы как раз недавно завершили проект централизации правовой поддержки региональной сети отделений. Такой вариант организации юридической функции, кстати, нетипичен для банков, но он очень эффективно оптимизирует расходы и повышает управляемость юридической функции. У юристов, работающих в уфимском офисе, самое большое подразделение занимается как раз правовой поддержкой регионов. В том числе в этих целях был создан центр оперативного консультирования — это группа юристов, которая в онлайн-режиме (с учетом разницы между часовыми поясами) консультирует региональных сотрудников банка. Понятно, что, когда у операциониста в процессе работы с клиентом возникает вопрос, его необходимо решить срочно. Онлайн-консультирование позволяет удаленно реагировать даже на такие срочные задачи.

 
«Моя последняя зарплата в должности экономиста была в пять раз больше первой зарплаты в должности юриста»

— По какому принципу основной функционал правовой дирекции разделен между юристами? У них глубокая специализация или в банках тоже бывают специалисты широкого профиля?

— С одной стороны, юристы специализируются по определенным отраслям и институтам права. Специфика банковской деятельности, объем возникающих правовых вопросов и глубина их исследования не позволяют обойтись без глубокой специализации. С другой стороны, специализация соответствует отдельным линиям бизнеса банка. Есть подразделение, которое занимается правовым обеспечением корпоративного бизнеса (то есть кредитных и приравненных к ним продуктов для крупного и среднего бизнеса), и есть подразделение по правовой поддержке розничного бизнеса, у которого в свою очередь имеется целый ряд особых направлений — это и банковские карты, и автокредитование, и потребительское кредитование, и ипотека. Еще один блок — правовое обеспечение расчетно-кассового обслуживания, в ведении которого также вклады и депозиты. Очень специфическое и, пожалуй, самое сложное направление работы связано с поддержкой операций на рынке ценных бумаг, на рынке капиталов и сопровождением международных сделок банка. Наконец, есть управление судебной защиты. Оно довольно большое по численности (свыше 50 человек) и занимается не только судебными спорами банка, но и претензионным разбирательством, а также административным производством.

— Из всего многообразия задач вы можете выделить самый типичный запрос, с которым обращаются к юристам, сопровождающим как корпоративный, так и розничный бизнес?

— Да, это выдача юридического заключения по правоспособности и по предмету залога.

БиографияНина Сёмина родилась в городе Раменское Московской области. В 1991 году с отличием окончила Государственную финансовую академию (в настоящее время Финансовый университет при Правительстве РФ), а в 2001 году — международно-правовой факультет Всероссийской академии внешней торговли (тоже с отличием). В юридической профессии — с 2000 года. Возглавляла юридические департаменты Абсолют Банка (в то время члена бельгийской KBC Group) и Финансовой корпорации «ОТКРЫТИЕ». В марте 2014 года стала главным исполнительным директором, руководителем Главной исполнительной дирекции корпоративного управления и правового обеспечения Банка УРАЛСИБ.

«Полностью вычистить риски под ноль – это все равно что прекратить предпринимательскую деятельность»

— Вы хотите сказать, что юристы смотрят пакет документов по каждой кредитной сделке банка? Но это же огромный объем работы. Мне казалось, что это довольно стандартизированная функция, с которой могут справиться специалисты кредитного департамента.

— Поскольку эта работа связана с оценкой правовых рисков, это юридическая функция. По крайней мере на первом этапе. В дальнейшем отдельные задачи действительно могут выполнить кредитные администраторы. Объясню, как это работает. Мы выработали очень удобную форму юридического заключения по оценке правовых рисков сделки. Форма сделана в виде таблицы, и в ней можно разобраться даже без специальных знаний. Сначала описываются условия сделки (а в корпоративном бизнесе обычно речь идет о сложных сделках — кредит с обеспечением, с участием группы лиц, с необходимостью получить одобрение органов юридического лица и т. д.). Дальше дается оценка полномочиям представителя клиента применительно к положениям устава. Затем, исходя из условий сделки и документов, оцениваются риски и выдвигаются предложения по их снижению (например, необходимо запросить у клиента какие-либо дополнительные документы). В выводе мы указываем, требуется ли повторная юридическая проверка или степень риска такова, что в случае предоставления указанных в наших рекомендациях документов риски может проанализировать кредитный администратор, не обращаясь снова к юристам. К примеру, он вполне может самостоятельно запросить более актуальную выписку из ЕГРЮЛ и удостовериться, что по сравнению с тем, что было указано в юридическом заключении, изменений у клиента не произошло.

— Юристы управления судебной защиты делят функции таким образом, что кто-то из них ходит только в суды общей юрисдикции, а кто-то — только в арбитражные суды, или это не принципиально? Ведь не секрет, что по одним и тем же вопросам позиции этих судов порой кардинально расходятся.

— Специализации по видам судов у нас нет. Вообще единственное особое направление споров, которым занимается отдельная специализированная группа судебных юристов, связано с управлением проблемными активами, потому что там требуется очень глубокое знание законодательства о банкротстве и исполнительном производстве. По остальным спорам специализации нет. Но работа над любым спором строится не индивидуально, а коллективно. Во-первых, для детальной проработки позиции по спору судебные юристы взаимодействуют с коллегами, специализирующимися на поддержке той линии бизнеса, в которой возник спор. Никто лучше них не знает материальную часть спора. Во-вторых, судебные юристы советуются друг с другом. Лучший способ приблизиться к объективной истине — сложить несколько экспертных мнений. А что касается противоречий в судебной практике, то ориентироваться в ней помогает ее тщательный мониторинг. Кстати, у нас этим занимается не только управление судебной защиты. Юристы, поддерживающие конкретные направления бизнеса, тоже должны постоянно исследовать судебную практику по своим вопросам.

 
«Я максимум на двадцать процентов администратор, а на остальные восемьдесят — юрист в чистом виде»

Ну, а если говорить о различиях именно в практике арбитражных судов и судов общей юрисдикции, то я надеюсь, что объединение высших судов даст положительный эффект для сближения позиций. Я, к слову, отношусь к тем редким банковским юристам, которые искренне приветствуют объединение судов. Правда, хотелось бы, чтобы при этом сохранилась та информационная прозрачность и открытость судебных процессов, которую удалось обеспечить ВАС РФ.

— С чем связан такой позитивный настрой? Вас не устраивали какие-то конкретные правовые позиции, выработанные ВАС РФ, и вы ждете их отмены?

— У меня нет желания изменить сложившуюся практику ВАС РФ по отдельным вопросам, но меня пугала его тенденция явочным порядком ввести в России прецедентное право. Кроме того, даже самые продвинутые идеи нельзя внезапно насадить искусственным путем, если общество к этому еще не готово. Национальное право — это не просто свод правил, регулирующих те или иные отношения. Эти правила неразрывно связаны с национальным менталитетом, историей, культурой. Они складываются и развиваются на протяжении долгого периода времени. Насильственное насаждение чуждых норм к результату не приведет — в лучшем случае такая норма будет отторгаться. Очень яркий пример — траст. Ну не получается пока траст в российском праве! И чтобы он получился, сначала должно быть несколько веков жизни в условиях права справедливости, потом нужно, чтобы вошло в подсознание понятие фидуциарности, и только после этого уже можно говорить о трасте. А в наших условиях мы пока можем говорить только о доверительном управлении без какого-либо расщепления собственности, не более того. Всему свое время.

— Интересная позиция, но вообще это, конечно, очень обширная тема для отдельной дискуссии. Возвращаясь к теме работы правовой дирекции банка, хотелось бы спросить, влияет ли мониторинг судебной практики на ваши сигналы бизнесу? На каком этапе негативная судебная практика становится поводом для изменения практики банка?

— Скажу так: до бизнеса мы доводим в качестве рекомендации для изменения какого-то процесса только ту практику, которая уже действительно сложилась и стала тенденцией. Причем везде, а не в отдельных судах. И только в том случае, если речь идет о существенных для банка суммах. Допустим, проигрыш одного спора о неправомерном удержании комиссии, по которому банку пришлось выплатить 10 тыс. рублей, притом что общий доход банка по таким продуктам гораздо выше этой суммы, не повод для сигнала бизнесу.

Не только о работе— Кроме резкой смены профессии в вашей жизни еще бывали такие повороты, когда вы начинали заниматься чем-то совершенно новым и масштабным с нуля?— Я год назад осуществила мечту детства и начала учиться играть на фортепьяно. Никакого базового музыкального образования у меня не было. Сейчас я уже могу вполне сносно сыграть «Оду к радости» Бетховена, например.— Впечатляет! Корни такого удивительного трудолюбия и упорства в достижении цели, наверное, стоит поискать в детстве?— Ну мы все родом из детства. Я в детстве серьезно занималась английским и точными науками, учась в языковой, а потом еще и физико-математической школе. Плюс занималась лыжным спортом. Так что пришлось научиться правильно распределять время и стискивать зубы для достижения цели.— У вас остается время на более банальное хобби — например, фитнес?Фитнес — это не хобби, а обязательная составная часть жизни, без которой не выдержать современных нагрузок делового человека, особенно в большом городе. К хобби, кроме музыки, я могу отнести путешествия, автомобили и стрельбу из лука.

— А как строится взаимодействие юристов с бизнесом на стадии появления нового банковского продукта? На какой стадии подключаются юристы и бывает ли, что вы «включаете красный свет» из-за наличия правовых рисков?

— Для юристов сопровождение процесса появления нового продукта означает согласование новых форм документов. Инициатива идет от специалистов из бизнес-функций — они генерируют совершенно новый продут или вводят продукт, уже появившийся на рынке, и выстраивают процесс так, как они его видят. Иногда мы подключаемся к правовой оценке уже на этом этапе, но чаще это происходит на стадии создания типовых документов для оформления процесса. Правовой риск, который был бы совершенно непреодолим и, соответственно, мог бы стать стоп-сигналом для нового продукта, — большая редкость. Большинство рисков можно снизить или даже принять в зависимости от предполагаемого экономического эффекта. Мы, юристы, лучше кого бы то ни было помним о том, что вся предпринимательская деятельность основана на риске. Поэтому вычистить риски под ноль — это все равно что прекратить предпринимательскую деятельность.

— За последнее время произошли масштабные реформы в законодательстве, которые так или иначе затронули банковскую деятельность. Какие из новых законов у вас сейчас, условно говоря, «настольные»?

— Новая редакция Гражданского кодекса в части изменений в четвертую часть (у банка довольно много объектов интеллектуальной собственности) и в главу о юридических лицах (потому что мы оцениваем корпоративные документы клиентов). Один из последних вопросов, с которым мы разбирались недавно, касался иных возможных порядков подтверждения состава участников общих собраний и принятых на собрании решений, если не прибегать к нотариальному удостоверению.

— А поправки о залоге для вас уже не так актуальны?

— Мы ими уже «переболели», потому что досконально разобрались в этих изменениях еще на стадии законопроекта и с запасом времени проинформировали бизнес. Весной мы начали глобальную работу по изменению залоговой документации и, когда новая редакция вступила в силу, были полностью к ней готовы. Вопросы, связанные с уведомлением нотариусов, тоже снялись довольно быстро. Точно так же в полной готовности мы встретили вступление в силу нового закона «О потребительском кредите (займе)». Поскольку он напрямую затрагивал бизнес, мы проявили очень высокую проактивность и на этапе обсуждения законопроекта постоянно сигнализировали бизнес-подразделениям банка о готовящихся новеллах.

— Когда вы готовитесь к применению новых норм, выясняете ли мнение коллег из других банков?

— Да, и не только мнение коллег из других банков, но и мнение регуляторов, если необходимо. Один из примеров очень плотного взаимодействия банковских юристов с регуляторами по поводу ожидающихся изменений был связан с присоединением России к FATCA*. Эта тема очень волновала все банковское сообщество, а позиция Минфина и Банка России долгое время не была определена. Требовалось выработать подходы, которые обеспечили бы компромисс между национальным правом и сохранением бизнес-возможностей. И такой компромиссный вариант удалось выработать как раз в результате активного взаимодействия банковского сообщества и регуляторов при содействии Объединения корпоративных юристов РФ (ОКЮР), членом которого я являюсь много лет.

— Задам несколько неудобный вопрос. Не секрет, что, говоря о трудностях договорной работы с более сильными контрагентами, навязывающими свои «драконовские» условия, юристы в первую очередь имеют в виду банки. Вы можете что-то возразить против такого представления о банках как о договорных «монстрах»?

— Банки в части своей договорной работы просто используют те инструменты, которые предоставляет законодательство, не более того. Один из таких инструментов — договор присоединения. Как правило, он используется только в сфере розницы. Основное удобство договора присоединения вовсе не в том, чтобы принудить клиента к заключению договора на мифических «драконовских» условиях, а в стандартизации процесса заключения договора. Стандартизация этого процесса для банка влечет уменьшение риска человеческого фактора и уменьшение расходов. А уменьшение расходов банка в конечном счете (хотя это и не всегда видно напрямую) экономит и расходы клиента. В сделках с корпоративными клиентами договоры присоединения практикуются значительно реже, обычно только с индивидуальными предпринимателями, но и в этом случае не исключается возможность изменения формы в зависимости от того, насколько тот или иной клиент интересен банку. Для работы с крупным бизнесом у нас тоже есть типовые формы, но в этом сегменте типовая форма — только «запев», а «песня» складывается уже из обсуждения условий между клиентом и банком.

 
«Я отношусь к тем редким банковским юристам, которые искренне приветствуют объединение судов»

Что касается содержания условий типовых форм, то они не могут быть «драконовскими» как минимум по двум причинам. Во-первых, в силу конкуренции между финансовыми организациями (образно говоря, клиент всегда может проголосовать ногами, и для банка в этом нет ничего хорошего). Во-вторых, банки пристально контролируются регуляторами — Банком России, а в части розницы еще и Роспотребнадзором. И они очень оперативно реагируют на негативные сигналы от банковских клиентов. Поэтому прописывать в своих типовых формах пункты, которые регуляторы могут расценить как навязывание клиентам невыгодных условий, — значит, создавать себе перспективу разбирательств с регуляторами, что не в интересах банков.

— Обычно я ограничиваюсь вопросами о работе. Но у вас был такой нетипичный путь в юриспруденцию, что не могу не расспросить об этом подробнее. Юридическое образование у вас было вторым. Первое — экономическое. Причем, насколько я понимаю, ваша экономическая карьера складывалась весьма успешно (и тоже в банковской сфере). Почему же вдруг потянуло в юристы?

 
«Мы, юристы, лучше кого бы то ни было помним о том, что вся предпринимательская деятельность основана на риске»

— Юриспруденция — мой сознательный, зрелый выбор профессии. А первое образование я получила, как это часто бывает, по совету мамы, потому что к моменту окончания школы никак не могла определиться с выбором. Уже на первых курсах я почувствовала, что экономика не совсем то, что мне нужно. Зато, когда нам прочитали краткий курс права, я поняла: вот то, что меня интересует. Тем не менее Государственную финансовую академию (нынешний Финансовый университет при Правительстве РФ) я все-таки окончила, причем с красным дипломом, и после этого еще девять лет работала экономистом и завершила эту карьеру в должности первого вице-президента инвестиционной компании. На этом этапе я приняла решение получить юридическое образование и поступила во Всероссийскую академию внешней торговли. Кстати, моя последняя зарплата в должности экономиста была в пять раз больше первой зарплаты в должности юриста. Но я ни разу не пожалела о перемене. Профессия — это не только то, что приносит доход (хотя это тоже важно), она должна приносить удовольствие. А для меня огромное удовольствие поломать голову над сложными юридическими задачками. Но должна сказать, что моя первая профессия тоже очень многому меня научила. Готовность брать на себя ответственность и отвечать за свои решения выработалась у меня именно в процессе работы экономистом.

— Чтобы иметь удовольствие ломать голову над сложными юридическими задачками, нужно не переставать быть экспертом. Но не секрет, что руководители крупных юридических служб постепенно уходят от экспертной деятельности к администраторским функциям. Вы исключение из этого правила?

— Я «играющий тренер», для меня важно быть в тонусе. Я максимум на двадцать процентов администратор, а на остальные восемьдесят — юрист в чистом виде. И я никогда не буду на сто процентов администратором, потому что мне это неинтересно. Бывает, что юристы перегорают к своей профессии и уходят в бизнес как таковой. Ко мне это точно не относится — слишком люблю свою работу.

* FATCA (Foreign Account Tax Compliance Act) — это закон США о налогообложении иностранных счетов, направленный на противодействие уклонению от уплаты налогов американскими налогоплательщиками, владеющими иностранными финансовыми счетами. В России был принят Федеральный закон от 28.06.14 № 173-ФЗ «Об особенностях осуществления финансовых операций с иностранными гражданами и юридическими лицами».

Журнал «Юрист компании», № 11, Ноябрь 2014

Интервью: Евгения Яковлева. Фото: Алексей Новиков.

Скоро в журнале «Юрист компании»
    Узнать больше


    Ваша персональная подборка

      Подписка на статьи

      Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

      Рекомендации по теме

      Академия юриста компании

      Академия

      Смотрите полезные юридические видеолекции

      Смотреть

      Cтать постоян­ным читателем журнала!

      Cтать постоян­ным читателем журнала

      Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

      Живое общение с редакцией
      Рассылка

      © Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2017

      Журнал «Юрист компании» –
      первый практический журнал для юриста

      Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Юрист компании».

      
      • Мы в соцсетях
      Внимание! Вы находитесь на сайте для юристов

      Вы точно юрист? Предлагаем сделку!
      Пройдите быструю регистрацию, а мы обеспечим вас увлекательным юридическим чтением.
      Регистрация займет минуту.

      У меня есть пароль
      напомнить
      Пароль отправлен на почту
      Ввести
      Я тут впервые
      И получить доступ на сайт Займет минуту!
      Введите эл. почту или логин
      Неверный логин или пароль
      Неверный пароль
      Введите пароль