Конфликт интересов при купле-продаже имущества

851

Вопрос

Сделка по доверенности. Согласно абз.1 п. 3 ст. 182 ГК РФ представитель не может совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично. Возник вопрос: Не допущено ли нарушение этого положения закона в следующем случае. Представитель по доверенности заключает сделку купли-продажи квартиры представляемого, в которой покупателем является супруга Представителя. Формально представитель не совпадает ни с одной из сторон сделки, тем не менее, когда супруга приобретает квартиру, она (квартира) становиться общей собственностью супругов. Таким образом, есть опасения, что такая сделка может быть признана недействительной.

Ответ

Да такая сделка будет признана недействительной на основании п. 3 ст. 182 ГК РФ и в силу ст. 34 Семейного кодекса РФ.

Так в апелляционном определении Ульяновского областного суда от 03.06.2014 г.33−1758/2014 суд признал сделку недействительной с возвращением сторон в первоначальное положение. «При таких обстоятельствах суд пришел к правильному выводу, что заключенный 06.11.2012 между П.М. (представитель продавца) и П.А.Б. (покупатель) договор купли-продажи доли квартиры по ул. Х*** в г. Ульяновске не соответствует требованиям п. 3 ст. 182 ГК РФ, и обоснованно признал его недействительным, возвратив в собственность истца Д. принадлежащее ему имущество.»

Обоснование данной позиции приведено ниже в материалах «Системы Юрист».

Статья: Представитель совершил сделку в отношении себя лично. Новые возможности для оспаривания в ГК РФ

«Гражданский кодекс РФ содержит генеральное ограничение полномочий представителя, согласно которому без разрешения представляемого представитель не может совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично (далее — сделки на себя), а также сделки в отношении другого лица, представителем которого он одновременно является (далее — двойное представительство), за исключением случаев коммерческого представительства (п. 3 ст. 182 ГК РФ). Сегодня положения указанной нормы претерпели существенные изменения, многие коллизии, возникающие при ее применении на практике, были разрешены. Установлен оспоримый характер таких сделок, сужен круг лиц, имеющих право на оспаривание, введены обстоятельства, исцеляющие данные сделки при отсутствии нарушения прав представляемого. В то же время и после, казалось бы, полной переработки п. 3 ст. 182 ГК РФ по-прежнему остаются имеющие практическую актуальность вопросы.

РАЗНИЦА МЕЖДУ ЗАПРЕТОМ СДЕЛОК В ОТНОШЕНИИ СЕБЯ ЛИЧНО И ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕМ ПОЛНОМОЧИЯМИ

Первый вопрос заключается в возможности и целесообразности распространения п. 3 ст. 182 ГК РФ на сделки представителя, совершенные в отсутствие признаков сделки на себя (или признаков двойного представительства), но при наличии аналогичного конфликта интересов. Сама постановка данного вопроса продиктована соображениями как формальными (изначально достаточно расплывчатой формулировкой «сделки в отношении себя лично» или «в отношении другого лица»), так и содержательными (сущностной целью самой нормы, направленной, прежде всего, на устранение рисков ущемления интересов представляемого в результате ненадлежащих действий представителя).

Ответ на данный вопрос осложняется тем, что речь, по сути, идет о разграничении сферы применения двух институтов — запрета сделок на себя и злоупотребления полномочиями (п. 2 ст. 174 ГК РФ). Такое разграничение вполне важно с практической точки зрения — распределение между сторонами бремени доказывания, учет знания третьих лиц и т. п. Указанный вопрос был бы более простым, если бы речь шла о применении положений п. 3ст. 182 ГК РФ по аналогии к иным, прямо не урегулированным в законе отношениям. При наличии с недавних пор в законе института злоупотребления полномочиями необходимо проведение более тонкой грани между отношениями с разной степенью присутствия конфликта интересов.

Для указанной цели стоит разграничивать две ситуации: 1) когда сделка искусственно конструируется представителем таким образом, чтобы обойти запрет совершения сделки на себя; 2) когда, сделка изначально по формальным критериям не подпадает под признаки сделки на себя, однако заключается в исключительных или преимущественных интересах представителя в нарушение интересов представляемого.

Первая ситуация связана с потенциальной возможностью для представителя поставить на свое место другое лицо, убрав, тем самым, ключевую фигуру из субъектного состава, формально требуемого для квалификации сделки по п. 3 ст. 182 ГК РФ.

Например, представитель выдает доверенность в порядке передоверия иному лицу, с тем чтобы затем заключить сделку с последним, при этом в такой ситуации субпредставитель действует от имени представляемого, а первоначальный представитель — в личном качестве. Другой пример — лицо, являясь представителем, выдает доверенность в личном качестве третьему лицу и затем заключает с ним как с собственным представителем сделку от имени представляемого. Возможна и такая ситуация: представитель заключает сделку с лицом, действующим без полномочий от имени представляемого и в последующем, будучи уполномоченным представителем, одобряет эту сделку в порядке ст. 183 ГК РФ от имени представляемого. Такие примеры нередко можно встретить в российской судебной практике (постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 29.11.2011 по делу № А78−1906/2011,определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 26.02.2013 № 4- КГ12−35).

К способам обхода положений о запрете сделок на себя можно также отнести случаи заключения сделки представителем не в отношении себя лично, но в отношении аффилированного с ним и полностью подконтрольного ему лица.* При этом для того чтобы говорить о намеренном обходе представителем положений п. 3 ст. 182 ГК РФ, необходимо присутствие именно экономической идентичности между личностью представителя и контрагента — например, заключение представителем сделки не с самим собой, а с юридическим лицом в котором тот обладает 100%-ой или мажоритарной долей участия. В данном случае речь идет не столько об обходе конкретных положений норм о представительстве, сколько о недопустимом злоупотреблении конструкцией юридического лица, что дает суду право проигнорировать юридическую обособленность юридического лица (проникнуть под корпоративную завесу) и применить непосредственно нормы о запрете сделок на себя. Указанный подход был, в частности, озвучен в решении Верховного суда Швейцарии, в котором суд применил ранее выработанное в судебной практике правило о запрете сделок на себя к договору купли-продажи, заключенному представителем не непосредственно с самим собой, но с собой как с «собственником» компании-контрагента (BGE 4C.327/2005). В то же время в другом деле, где сделка, совершенная представителем с сестринской компанией, нормы о запрете сделок на себя по аналогии не применялись (BGE 4C.402/1998).

Однако в российской судебной практике встречается иной подход. Так, суд отклонил довод стороны в деле о ничтожности договора аренды как противоречащий п. 3 ст. 182 ГК РФ, ввиду того, что последний был заключен между К. (представителем арендодателя) и третьим лицом (арендатором), где К. одновременно является единственным учредителем. Суд посчитал, что К., будучи учредителем общества, не может рассматриваться в качестве стороны в договоре аренды, в связи с этим п. 3 ст. 182 ГК РФ в данном случае применению не подлежит (постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 20.04.2012 по делу № А03−9767/2011).

В указанном деле заявление о ничтожности сделки было сделано не самим представляемым (арендодателем), но удерживающим арендуемое имущество третьим лицом в качестве возражения на предъявленный к нему иск о возмещении причиненных в связи с удержанием убытков (упущенной выгоды в виде неполученной платы по договору аренды). Возможно, решение суда было бы другим, если бы иск о недействительности сделки был предъявлен самим представляемым и налицо был бы факт злоупотребления полномочиями представителем. Иными словами, надо учитывать цель данной нормы как направленной именно на защиту интересов представляемого, но не на абстрактный запрет таких сделок, что было учтено, в частности, в новой редакции п. 3 ст. 182 ГК РФ, сузившей круг лиц, имеющих право оспаривать сделки по указанному в ней основанию.

АРБИТРАЖНЫЕ СУДЫ ДОПУСКАЮТ ШИРОКОЕ ТОЛКОВАНИЕ СДЕЛКИ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ В ОТНОШЕНИИ СЕБЯ

В практике ВАС РФ было изначально воспринято широкое толкование сформулированного в п. 3 ст. 182 ГК РФ понятия «сделки в отношении себя лично», что нашло отражение в постановлении Президиума ВАС РФ от 16.06.2009 по делу № А40−65399/07−29−602.

В рамках указанного дела рассматривалась законность договора поручительства, заключенного с банком представителем по доверенности от имени общества, А в обеспечение кредитного долга общества Б перед банком. При этом представитель общества, А одновременно являлся директором общества Б и единственным участником последнего.

Президиум ВАС РФ не согласился с позицией судов нижестоящих инстанций о законности такой сделки и направил дело на новое рассмотрение. Президиум отметил, что представитель, заключив безвозмездный договор поручительства, влекущий возникновение у представляемого значительного денежного долга, в сущности в свою пользу, пренебрег тем самым интересами представляемого в целях своей выгоды. Банк в свою очередь не мог не знать, что указанное лицо представляет одновременно и поручителя, и заемщика, поскольку являлся кредитором как в одном, так и в другом договоре. Применительно к п. 3 ст. 182 ГК РФ такие действия гражданским законодательством не допускаются (постановление Президиума ВАС РФ от 16.06.2009 по делу № А40−65399/07−29 602). В данном деле получили разрешение и иные важные аспекты применения п. 3 ст. 182 ГК РФ, в частности, был положительно решен вопрос о распространении установленного в ней запрета на действия директора юридического лица, а также впервые указано на оспоримый характер таких сделок.

К применению аналогичного подхода ориентирует суды общей юрисдикции в своих определениях Верховный суд РФ.

Так, кредитная организация обратилась в суд с иском об обращении взыскания на заложенное имущество (автомобиль), переданное ей в залог в обеспечение кредитного договора с М. Из текста договора залога следовало, что переданное в залог транспортное средство принадлежало на праве собственности залогодателю, в качестве которого был назван сам должник. Вместе с тем в соответствии с ПТС собственником транспортного средства являлся К., выдавший М. доверенность на пользование и распоряжение принадлежащим ему автомобилем. Суд первой инстанции отказал кредитной организации в обращении взыскания на заложенное имущество (автомобиль). Суд исходил из того, что М., действуя в качестве представителя на основании доверенности, мог совершать указанные в доверенности действия только от имени и в интересах представляемого лица — К. Однако, заключая договор о залоге транспортного средства, М. действовал в собственных интересах, поскольку договор залога обеспечивал исполнение обязательств М. по кредитному договору, в котором заемщиком (должником) являлся он сам. Суд кассационной инстанции указанный подход поддержал, дополнительно отметив, что в силу ст. 335 ГК РФ залогодателем может быть как сам должник, так и третье лицо.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ отменила определение суда кассационной инстанции, оставив в силе решение суда первой инстанции. При этом интересен подход Судебной коллегии о необходимости рассмотрения данной ситуации через призму взаимосвязанности обоих сделок. С точки зрения коллегии, договор залога как обеспечивающее (акцессорное) обязательство должен рассматриваться во взаимосвязи с кредитным договором (основное обязательство). Заключая от имени представляемого К. договор о залоге транспортного средства в обеспечение исполнения собственных обязательств по кредитному договору, представитель М. нарушил требования п. 3 ст. 182 ГК РФ — от имени представляемого он совершил сделку в собственных интересах, в отношении себя лично (обзор законодательства и судебной практики Верховного суда Российской Федерации за второй квартал 2008 года (утв. постановлением Президиума Верховного суда РФ от 17.09.2008)).

Таким образом, на сегодняшний день имеется вполне однозначная позиция двух высших судебных инстанций о целесообразности широкого толкования понятия сделки, совершенной в отношении себя лично, как сделки совершенной в своем интересе.

Российским правом воспринята и другая характерная черта швейцарского регулирования, которая сводится к необходимости учета добросовестности третьего лица, с которым вступает в сделку представитель. Производится проверка того, знало или должно ли было знать (не знало по грубой небрежности) третье лицо о том, что данная сделка фактически совершена в интересах представителя. Такова позиция Президиума ВАС РФ, несмотря на то, что непосредственно в норме п. 3 ст. 182 ГК РФ не содержалось и не содержится подобного ограничения ее применения.

СДЕЛКИ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ В УЩЕРБ ПРЕДСТАВЛЯЕМОМУ ЯВЛЯЮТСЯ ОСПОРИМЫМИ

Другой важный вопрос, возникший, но не рассмотренный в вышеуказанном деле ФАС Западно-Сибирского округа, связан с наличием у конкурсного кредитора права выдвигать возражение о включении требования в реестр кредиторов со ссылкой на данное основание.

С одной стороны, ответ кажется очевидным: как п. 3 ст. 182 ГК РФ, так и сейчас уже более генеральная норма п. 2 ст. 174 ГК говорят об оспоримом характере указанных сделок, правом на оспаривание которых обладает только сам представляемый или, в случаях указанных в законе, действующее в его интересах лицо. Соответственно, если указанная сделка в установленном законом порядке надлежащим лицом оспорена не была, кредитор не может выдвигать возражение о ее недействительности. О недопустимости использования в качестве возражения при установлении требования в реестр требований кредиторов ссылки на наличие оснований для оспаривания лежащей в основе данного требования сделки прямо указывается в п. 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)”".

С другой стороны, в указанном же п. 4 названного постановления Пленума отмечается право суда квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст.ст. 10 и 168 ГК РФ). Также это возможно при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Стоит напомнить, что к противоречащим ст.ст. 10 и 168 ГК РФ сделкам судебная практика изначально стала относить, в том числе, сделки, совершенные представителем в ущерб интересам представляемого, о чем другая сторона знала или должна была знать (п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»). В результате реформы, данный состав недействительности сделки (по крайне мере, его идентичная копия) получил прямое закрепление в п. 2 ст. 174 ГК РФ, в котором, однако, уже говорится об оспоримом, но не о ничтожном характере таких сделок.

Возникает закономерный вопрос — может ли суд принять возражение кредитора о ничтожности данной сделки по ст.ст. 10 и 168 ГК РФ, отказав тем самым во включении требования в реестр требований кредиторов, если налицо признаки ее оспоримости по основаниям, установленным п. 2 ст. 174 ГК РФ (или по более частному п. 3 ст. 182)?

Относительно сделок, заключенных после внесения изменений в ГК РФ, ответ, скорее всего, должен быть отрицательным, так как законодатель прямо пожелал закрепить их оспоримый характер (в том числе в ситуации сговора представителя с третьим лицом). Что касается сделок, заключенных до данного момента, ясности уже не так много, однако, исходя из вышеуказанных соображений (цели данной нормы как направленной на защиту интересов представляемого), вполне возможно, что и таковые следует квалифицировать как оспоримые, во всех случаях признавая только закрытый перечень субъектов, имеющих право на их оспаривание. Такая практика уже сейчас отчетливо намечается. Например, в одном из дел банк обратился в суд с требованием о включении в реестр требований к должнику на основании договоров поручительства. Против требования банка со стороны другого кредитора было выдвинуто возражение на основании ст.ст. 10 и 168 ГК РФ со ссылкой на то, что договоры поручительств были заключены в период, когда должник находился в неудовлетворительном финансовом положении, их заключение не имело экономической целесообразности и было направлено на уменьшение имущества должника. Кроме того, директор должника, заключивший спорные договоры, находился в аффилированной связи с лицами, по долгам которых было выдано поручительство, что свидетельствует о злоупотреблении правом с его стороны.

Суды, поддержали указанные доводы, отказали банку во включении требования в реестр требований кредиторов. Коллегия судей Высшего арбитражного суда РФ, не согласившись с такой оценкой, передала дело на рассмотрение Президиума, указав среди прочего на то, что сделки с подобными пороками являются оспоримыми (ст. 174 ГК РФ). ВАС РФ отметил, что в этом деле стороны не оспорили договоры поручительства в установленном законом порядке (определение ВАС РФ от 27.11.2013 № ВАС-14510/13).

Таким образом, коллегия судей посчитала возможным квалифицировать возражения о ничтожности сделки на основании ст.ст. 10 и 168 ГК РФ, как заявленные в порядке ст. 174 ГК РФ, выведя тем самым оспоримый характер сделки, лежащей в основе требования.

Представляется, что есть смысл выделять в отдельную категорию сделки представителя, которые он совершает в ущерб представляемому, которые вовсе не заслуживают сохранения в силу их противоречия принципу добросовестности; иными словами, являющиеся ничтожными по ст.ст. 10 и 168 ГК РФ.*

В целом, указанный вопрос крайне сложен. Он затрагивает общую проблематику «наслоения» нового регулирования на уже сложившиеся до реформы гражданского законодательства подходы судебной практики и требует отдельного глубокого рассмотрения.»

26.02.2015

Недвижимость: что изменилось после 1 января 2017 года

Не пропустите 14 апреля большую онлайн-конференцию для юристов. Неподражаемый Роман Бевзенко обсудит с практикующими юристами и представителями Росреестра и МФЦ «Мои документы» проблемы нового закона о регистрации недвижимости.

Это бесплатно



Академия юриста компании

Академия

Смотрите полезные юридические видеолекции

Смотреть

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Cтать постоян­ным читателем журнала

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией

Рассылка

© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Юрист компании» –
первый практический журнал для юриста

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Юрист компании».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×

Подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

В рассылках мы вовремя предупредим об акции, расскажем о новостях в работе юриста и изменениях в законодательстве.