Восстановление нарушенных трудовых прав сотрудников МВД

354
Каков порядок увольнения сотрудника милиции по дисциплинарному основанию Как исчисляется размер денежного довольствия в период нетрудоспособности сотрудника милици Каковы перспективы того, что суды будут соблюдать «разумные сроки» при разрешении трудовых споров

Трудовые споры о правомерности долговременного отсутствия сотрудника на рабочем месте без представления им надлежащих документов об уважительной причине его невыхода на работу относятся к числу сложных.

Дело в том, что впервые за весь период (около 100 лет) действия в России трудового законодательства в правоприменительную деятельность введено1 такое понятие, как отказ в защите нарушенных прав при наличии в действиях сторон злоупотребления правом в трудовых отношениях. Однако ни в Трудовом кодексе, ни в иных нормативных актах о труде, как и в специальном законодательстве о службе в МВД, нет упоминания о соблюдении работником (сотрудником) такого правового принципа, как запрет злоупотребления правом. Естественно, напрашивается следующий вопрос. Допустимо ли квалифицировать какое-либо по сути правовое деяние как правонарушение, не говоря уже об обязанности лица нести за него какую-либо ответственность, при отсутствии у субъектов трудовых и служебных отношений возможности отыскать в соответствующем законодательстве четко определенные критерии этого правового явления и, следовательно, при отсутствии правовых оснований?

Более того, возможно ли требовать от работника и даже от работодателя соблюдения и (или) применения общеправовых принципов, которые не продублированы в специальном законодательстве о службе в милиции и в субсидиарно восполняющем его трудовом праве. Напомним, что в ст. 2, 21 и 22 ТК РФ ни на одну из сторон трудового договора не возложена обязанность соблюдать даже основные принципы правового регулирования трудовых и иных непосредственно связанных с ними отношений, среди которых к тому же нет запрета на злоупотребление правом.

Однако в удобных случаях как работодатели, так и судьи пытаются применить к работнику (сотруднику) претензии, связанные с несоблюдением им надлежащим образом вышеуказанного необнародованного принципа, отказывая ему в гарантированной ст. 46 Конституции РФ защите его нарушенного права, в том числе права на труд. Нерешенность на законодательном уровне этой проблемы превращает судебную защиту прав работника в долговременный и изнурительный процесс, который изобилует нарушениями законодательства о труде (абз. 2 ч. 1 ст. 5 ТК РФ), очерченными в данной статье.

Фабула дела

Истец, подполковник милиции, с 17.03.2007 по 12.12.2008 проходил службу в ГУВД по Московской области (далее — МО) в должности начальника спецотдела и был уволен с работы по п. «л» ч. 7 ст. 19 Закона РФ от 18.04.1991 № 1026-1 «О милиции» (далее – Закон о милиции) за грубое либо систематическое нарушение дисциплины. Считая, что ни грубого, ни систематического нарушения дисциплины он не совершал, истец пришел к выводу, что руководство ГУВД по МО было дезинформировано кадровой службой о его якобы неправомерном отсутствии на работе в течение длительного срока без предъявления листков о нетрудоспособности. Более того, ему с марта 2008 г. перестали начислять денежное довольствие (особый вид заработной платы для сотрудников силовых структур исполнительных органов власти).

Поскольку руководство ГУВД по МО не сочло нужным вступать с ним в переговоры, истец был вынужден обратиться 23.01.2009 в Тверской суд г. Москвы за защитой и восстановлением своих нарушенных прав.

Первый круг

Позиция истца. По мнению истца, ответчик нарушил его конституционное право на труд по избранному роду деятельности и профессии (ч. 1 ст. 37 Конституции РФ). При этом сделал это с нарушением как общих норм трудового права, так и специальных требований, отраженных, в частности, в Законе о милиции и положении «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и тексте Присяги сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации», утвержденном постановлением Верховного Совета РФ от 23.12.1992 № 4202-I (далее — Положение о службе в ОВД).

В исковом заявлении и последовавших затем его уточнениях истец просил суд обязать ответчика:

отменить приказ о незаконном увольнении;признать документы (об аттестации, служебной проверке этого случая и т. д.), являющиеся обоснованием якобы законности увольнения, сфальсифицированными или не соответствующими требованиям специального законодательства о милиции;восстановить на службе в занимаемой до увольнения должности;изъять из дела приказ о незаконном увольнении, изданный по порочащему честь и достоинство офицера основанию;выплатить денежное довольствие за период нахождения на больничном листке и вынужденного прогула, доплаты и компенсации, полагающиеся сотруднику милиции (например, за выслугу лет), компенсацию за задержку причитающихся выплат в соответствии со ст. 236 ТК РФ и компенсацию морального вреда.

Позиция ответчика. Исковых требований за исключением задолженности по выплате денежного довольствия ответчик не признал, пояснив в своем возражении на иск, в частности, следующее.

Приказом ГУВД по МО истец 31.01.2008 был зачислен в распоряжение ответчика. Однако в течение 8 месяцев 2008 г. он отсутствовал на работе якобы по болезни, но оправдательные документы представил лишь за март. В остальное время о своей нетрудоспособности он ежемесячно извещал руководство ГУВД по МО лишь телеграммами. Кадровая служба ответчика с целью проверки сведений о нахождении истца на больничном листке направляла запросы как в специализированную медсанчасть ГУВД по МО, так и в городскую поликлинику по месту его фактического проживания. Из полученных ответов было ясно, что истец в эти медучреждения не обращался. При этом он не отвечал на звонки по известным кадровой службе телефонным номерам.

Такое поведение истца руководство ГУВД по МО посчитало злоупотреблением правом на извещение работодателя о причинах своего отсутствия на работе исходя из п. 27 постановления Пленума ВС РФ от 17.03.2004 № 2 (далее — Постановление ВС РФ № 2).

Все вышеизложенные действия кадровой службы оформлялись соответствующими актами, которые ответчик представил как доказательства правомерности своего решения об увольнении истца. В п. 6 ст. 81 ТК РФ прогул отнесен к числу грубых нарушений работником трудовых обязанностей, за совершение которых допустимо увольнение по инициативе работодателя. Руководство ГУВД по МО решило, что близким по смыслу к указанному основанию расторжения трудового договора является увольнение по п. «л» ч. 7 ст. 19 Закона о милиции.

Решение суда. Учитывая, что на заседании суда истец представил ряд листков нетрудоспособности, подтверждающих уважительную причину своего отсутствия на работе, суд признал увольнение по примененному основанию необоснованным и незаконным. Вместе с тем в восстановлении на работе истцу было отказано в связи с его злоупотреблением правом на представление больничных листов работодателю, даже несмотря на то, что истец на самом деле был нетрудоспособен в течение длительного периода. По мнению суда, истец обязан был представлять работодателю закрытые медучреждениями больничные листки. Данную позицию поддержал и присутствующий на заседании прокурор.

Однако, принимая во внимание все фактические обстоятельства дела и прежде всего поведение истца, суд, руководствуясь ч. 5 ст. 394 ТК РФ, счел возможным изменить основание его увольнения на указанное в п. «м» ч. 7 ст. 19 Закона о милиции — за совершение проступка, порочащего честь сотрудника милиции. В связи с этим суд посчитал, что и первый приказ об увольнении истца не подлежит изъятию из его личного дела, так как увольнение в целом не признано незаконным. Тем не менее, отказав истцу в восстановлении на работе, суд взыскал с ГУВД по МО денежное довольствие за неоспариваемый им срок и за период его временной нетрудоспособности исходя из правил, определенных в положении «О денежном довольствии сотрудников органов внутренних дел», утвержденных приказом МВД РФ от 30.09.1999 № 750 (далее — Положение о денежном довольствии).

Суд также обязал ГУВД по МО выдать истцу все документы, относящиеся к его службе, сочтя что правила ч. 4 ст. 84.1 ТК РФ являются общей нормой трудового права, в силу чего они применимы к рассматриваемым правоотношениям. В связи с фактами нарушения ответчиком сроков выплаты денежного довольствия и отказа в выдаче документов при увольнении, суд взыскал в пользу истца компенсацию морального вреда, определив ее в размере 1500 руб. В удовлетворении остальных требований истцу было отказано.

Таково содержание решения Тверского суда от 24.03.2009 № 2-660/2009. Неудовлетворенные им стороны дела подали кассационные жалобы.

Анализ решения. Прежде всего обратим внимание на то, что согласно ч. 2 ст. 154 ГПК РФ споры о восстановлении на работе рассматриваются и разрешаются в течение месяца с момента подачи искового заявления. В данном случае суд объявил свой вердикт лишь спустя два месяца: исковое заявление направлено 23.01.2009, а решение принято 24.03.2009.

Причем в мотивировочной части решения вопреки требованиям ч. 4 ст. 198 ГПК РФ суд ограничился только общей ссылкой на акты (без указаний примененных норм статей, пунктов), которыми руководствовался, вынося вердикт. Учитывая положения ст. 195 ГПК РФ, такое завершение изложения мотивировочной части решения суда вряд ли можно считать обоснованным, а потому и законным.

Кроме того, суд, фактически возложив на себя роль работодателя и сославшись на ч. 5 ст. 394 ТК РФ для обоснования законности выполнения такой миссии, уволил истца с работы по п. «м» ч. 7 ст. 19 Закона о милиции, сочтя поведение истца проступком, порочащим честь сотрудника милиции.

Между тем увольнению сотрудника милиции по любому дисциплинарному основанию должно предшествовать соблюдение особых процедур и правил, изложенных в Положении о службе в ОВД, в том числе прохождение в соответствующих случаях через «суд чести». Поэтому применение общей нормы ч. 5 ст. 394 ТК РФ к особым процедурным правоотношениям недопустимо без оценки качества выполнения процедуры увольнения.

Так, ч. 5 ст. 394 ТК РФ гласит: в случае признания формулировки основания и (или) причины увольнения неправильной или не соответствующей закону суд обязан изменить дефектные формулировки и указать в решении основание и причину увольнения в точном соответствии с формулировками, приведенными в ТК РФ или ином федеральном законе, со ссылкой на соответствующие статью, ее часть или пункт.

Следовательно, суд обязан изменить формулировку основания и (или) причину увольнения, если фактические обстоятельства трудового или служебного спора не соответствуют записям (формулировкам) в приказе об увольнении и (или) в трудовой книжке уволенного.

ПРИМЕР. Работник согласно записям в приказе об увольнении и в трудовой книжке уволен на основании, к примеру, подп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (за прогул). Но в рамках судебного разбирательства выяснилось, что он прекратил работу в соответствии с правилами ч. 5 ст. 80 ТК РФ (по истечении срока предупреждения об увольнении). В этом случае суд должен изменить формулировки основания и причины увольнения на п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (инициатива работника).

Или, предположим, в приказе и в трудовой книжке указан основанием увольнения п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ, а причина изложена как отказ работника от продолжения работы в связи с изменением условий трудового договора (т. е. как соответствующая п. 7 ч. 1 ст. 77 ТК РФ). В этом случае, если в судебном процессе будет установлено, что работник фактически отказался от продолжения работы в условиях реализации работодателем правил ст. 74 ТК РФ, суд должен лишь привести в соответствие основание увольнения, изменив его на п. 7 ч. 1 ст. 77 ТК РФ.

В рассматриваемом случае у суда не было законных оснований применять правила ч. 5 ст. 394 ТК РФ, ибо уже в начале мотивировочной части решения признан факт незаконности увольнения работника за прогул в период его временной нетрудоспособности. Это запрещено не только ч. 6 ст. 81 ТК РФ, но и специальной нормой ч. 19 ст. 39 Положения о службе в ОВД, поэтому истец подлежал восстановлению на работе с удовлетворением всех заявленных им требований.

Второй круг: кассация

Позиция истца. Свое несогласие с вынесенным решением истец обосновал следующим образом.

Отказав в восстановлении на работе, суд сослался на ч. 5 ст. 394 ТК РФ, которая к данным правоотношениям не может быть применена по причине несоответствия ее содержания исследованным в судебном процессе доказательствам. Суд сначала признал, что увольнение именно на основании п. «л» ч. 7 ст. 19 Закона о милиции является необоснованным и незаконным, а затем подменил собой управомоченное лицо, вынося решение об изменении основания увольнения, относящегося к числу дисциплинарных взысканий, налагаемых по инициативе работодателя.

Кроме того, суд не учел содержащегося в п. 27 Постановления ВС РФ № 2 положения о том, что злоупотребление правом со стороны работника выражается, в частности, в сокрытии им временной нетрудоспособности на время его увольнения с работы. Но такой факт в данном деле отсутствует.

К тому же, разрешив вопрос о взыскании с ГУВД по МО денежного довольствия за конкретный период, суд не указал размера присужденной суммы. Ограничив срок выплаты, суд не учел правил п. 57 Положения о денежном довольствии, согласно которым выплата денежного довольствия за время нахождения в распоряжении органов внутренних дел продлевается на срок освобождения от служебных обязанностей по болезни. Истец был освобожден медицинским учреждением от исполнения обязанностей на более длительный срок, чем определил суд.

Позиция ответчика. Ответчик выразил свое несогласие с вынесенным решением в части, обязывающей его выплатить денежное довольствие за оспариваемый им период и компенсировать моральный вред. Более того, как следует из ч. 1 ст. 392 ТК РФ, срок обращения за выплатой денежного довольствия ограничен тремя месяцами со дня, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своего права на выплату. Следовательно, срок обращения в суд по данному вопросу истцом пропущен.

Что касается решения суда о возмещении истцу морального вреда в связи с задержкой выплаты денежного довольствия и отказом в выдаче документов при увольнении, то, по мнению ответчика, его вины в этом нет: истец сам своевременно не являлся за ними.

Исходя из вышеизложенного ответчик счел, что суд вынес в целом позитивное для истца решение, нарушив как материальное, так и процессуальное законодательство. В частности, суд не учел, что компенсация морального вреда была бы допустима, если бы истец доказал физические и нравственные страдания, испытанные им из-за нарушения его прав, однако этого сделано не было.

Решение суда. Судебная коллегия по гражданским делам Мосгорсуда в интересах законности разрешения данного дела проверила решение суда первой инстанции в полном объеме и сделала следующие выводы, приведенные в определении от 26.05.2009 № 33-12461/2009.

Увольнение истца по обоим основаниям было незаконным и необоснованным, поскольку в период с 19 апреля по 12 декабря 2008 г. включительно он отсутствовал на работе по уважительной причине. Вместе с тем суд первой инстанции усмотрел со стороны истца злоупотребление правом, выраженное в сокрытии им сведений, содержащихся в больничных листках, и посчитал возможным изменить основание увольнения с п. «л» на п. «м» ч. 7 ст. 19 Закона о милиции.

Однако судом не были учтены требования нормы ч. 7 ст. 394 ТК РФ. Так, если после признания увольнения незаконным суд выносит решение не о восстановлении работника, а об изменении формулировки основания увольнения, то дата расторжения трудовых отношений должна быть изменена на дату вынесения судом решения.

Кроме того, суд первой инстанции удовлетворил требования истца в части взыскания с ответчика денежного довольствия за неполный период (два месяца) согласно правилам, отраженным в Положении о денежном довольствии. При этом конкретная сумма взыскиваемого довольствия судом не определена.

В соответствии с нормами ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны спора, сделанному до вынесения решения. Истечение срока исковой давности, о применении которого заявлено ответчиком, является основанием для вынесения судом решения об отказе в иске. Однако соответствующее заявление представителя ответчика судом не рассмотрено.

Учитывая, что исковые требования в части взыскания компенсации морального вреда неразрывно связаны с остальными исковыми требованиями, судебная коллегия отменила решение суда в полном объеме и направила дело на новое рассмотрение.

Анализ решения. На подачу кассационной жалобы в соответствии со ст. 337-340 ГПК РФ в целях недопущения вступления в силу решения суда первой инстанции сторонам дается 10-дневный срок со дня его принятия в окончательной форме (ст. 338 ГПК РФ). По истечении этого времени суд первой инстанции должен направить дело в кассационную инстанцию. В соответствии с формулировкой ч. 2 ст. 193 ГПК РФ под окончательной формой понимается составление судьей мотивированного решения в срок не более пяти дней со дня объявления его резолютивной части (ст. 199 ГПК РФ). Кассационная инстанция должна рассмотреть спор в течение месяца со дня поступления дела на контроль (ч. 1 ст. 348 ГПК РФ).

Однако все перечисленные сроки судами Москвы, как правило, не соблюдаются, что лишний раз подтверждает данный спор. В кассационной инстанции он был рассмотрен только 25.05.2009, т. е. через два месяца после поступления. При этом слушание дела было назначено на 13.15 (хотя по факту было рассмотрено на полтора часа позже). А в списке из 67 дел, которые суд должен был рассмотреть в этот день с 9.00 до 16.00, оно стояло под номером 34. Поэтому неудивительно, что судьи такого кассационного «конвейера» обычно слушали только судью-докладчика, который, изучив решение суда первой инстанции и не успев ознакомиться с содержанием кассационных жалоб (дела в Мосгорсуд поступают за 1–2 дня до их рассмотрения), своими яркими акцентами на отдельные аспекты спора фактически предвещал его решение. Но, учитывая что дело № 33-12461/2009 имело редкий состав участников, суд решил вынести кассационное определение после выслушивания аргументов сторон. В итоге оно рассматривалось 40 мин., а не 10–15 мин., как большинство дел.

Тем не менее заслуживает внимания пассаж мотивировочной части определения кассационной инстанции, где она сослалась на то, что суд первой инстанции не учел требований ч. 7 ст. 394 ТК РФ об изменении даты увольнения на дату вынесения судом решения. При этом сама судебная коллегия упустила из виду, что ч. 7 ст. 394 ТК РФ является логическим продолжением ч. 1, 4 и 6 данной статьи, так как обязывает это сделать только тот суд, который выносит решение не о восстановлении работника на прежней работе, а об изменении формулировки основания увольнения.

ПРИМЕР. Такая ситуация может возникнуть, например, в случае, если суд признает увольнение незаконным и будет обязан восстановить работника на прежней работе (ч. 1 ст. 394 ТК РФ). Если выяснится, что срок трудового договора истек в период рассмотрения дела судом (судами), то в этом случае суд, выносящий решение по спору, должен изменить формулировку основания увольнения на увольнение по истечении срока трудового договора (ч. 6 ст. 394 ТК РФ).

Подобный, но с иными правовыми последствиями, случай приведен в ч. 4 ст. 394 ТК РФ. Так, суд, признав увольнение незаконным, будет обязан восстановить работника на прежней работе (ч. 1 ст. 394 ТК РФ). Но если работник заявит о том, что не хочет восстановления на прежней работе, и выразит желание изменить формулировку основания увольнения на увольнение по собственному желанию, суд может (если сочтет решение работника обоснованным), но не обязан изменить формулировку основания с причиной увольнения согласно п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ.

Вышеизложенной ситуации при первом рассмотрении спора между истцом и ответчиком не возникло. Поэтому указанное замечание кассационной инстанции в адрес суда первой инстанции было явно неуместным, а потому необоснованным и незаконным.

Третий круг: повторно в первой инстанции

Превентивные действия истца. Воспользовавшись правом, предоставленным ст. 39 ГПК РФ, до назначенного дня нового рассмотрения спора истец подал заявление об изменении и уточнении ряда своих требований, подкорректировав в том числе и предмет иска. Изменения он мотивировал тем, что возврат на работу в ГУВД по МО не предполагает нормальных служебных отношений. Причем кассационная инстанция уже высказала свое мнение о незаконности увольнения по инициативе работодателя. Поэтому истец, руководствуясь правилами ч. 4 ст. 394 ТК РФ, изменил исковое требование о восстановлении на работе на увольнение по собственному желанию, т. е. на расторжение договора по инициативе работника по п. «а» ч. 7 ст. 19 Закона о милиции. Таким образом, от участия в деле был освобожден прокурор, который в силу ч. 3 ст. 45 ГПК РФ обязан вступать в процесс и давать заключение только по трудовым спорам о восстановлении на работе.

Кроме того, судья обратил внимание на то, что из приказа ГУВД по МО от 12.12.2008 № 1362 следует, что истец уволен «за грубое нарушение дисциплины», при этом в качестве основания указан п. «л» ч. 7 ст. 19 Закона о милиции. Однако данная норма содержит иную причину увольнения, а именно: «за грубое либо систематическое нарушение дисциплины». Следовательно, ответчик указал в приказе, а затем и в трудовой книжке основание для увольнения, которое отсутствует в Законе о милиции, и фактически нарушил его. Более того, нарушены и общие требования об указании при увольнении в надлежащих документах основания и причины прекращения отношений в точном соответствии с формулировками Трудового кодекса или иного федерального закона (см., например, ч. 5 ст. 84.1 ТК РФ).

Истец также обратил внимание суда на ошибочность мнения ответчика о пропуске истцом срока обращения в суд за выплатой денежного довольствия. Из буквального понимания ст. 27 Закона о милиции в системной юридической связи с положениями ст. 395 ТК РФ следует, что в отличие от других категорий работников сотруднику милиции гарантируется судебная защита его прав без ограничения срока, указанного в ч. 1 ст. 392 ТК РФ. Поэтому главным критерием возможности или невозможности обращения за судебной защитой является предъявление суду доказательств, что какие-либо права сотрудника милиции нарушены.

Позиция ответчика. В процессе повторного судебного заседания по данному спору ответчик отстаивал свою позицию, очерченную им в кассационной жалобе на решение Тверского суда от 24.03.2009 № 2-660/2009.

Решение суда. На основании больничных листков, свидетельствующих, что на день увольнения (12.12.2008) истец был нетрудоспособен, и письма с информацией о болезни, поступившего к работодателю 11.12.2008, суд сделал вывод, что на момент издания приказа об увольнении ответчик знал о болезни истца. Непоступление к ответчику в период болезни истца оригиналов документов, подтверждающих временную нетрудоспособность, не может явиться основанием для отказа истцу в исковых требованиях в данной части.

Кроме того, суд посчитал обоснованным довод истца о том, что с 19.04.2008 по 16.12.2008 он непрерывно был нетрудоспособен. Следовательно, обязанности представить листок нетрудоспособности до выхода на службу не возникало. Как следствие, суд признал, что истец отсутствовал на работе по уважительной причине и его увольнение нельзя признать законным, поскольку оно произведено в период болезни.

Таким образом, изменение формулировки основания увольнения истца с п. «л» на п. «м» ч. 7 ст. 19 Закона о милиции необоснованно. А поскольку само увольнение произведено с нарушением установленного порядка, суд удовлетворил требования истца в части признания его незаконным и изменения формулировки основания увольнения на п. «а» ч. 7 ст. 19 Закона о милиции с 12.12.2009.

Суд обязал работодателя выплатить и денежное довольствие за период с 17.03.2008 по 19.04.2008. Ответчик не отрицал, что довольствие истцу за указанный период не выплачено. В соответствии с п. 71 Положения о денежном довольствии сотрудникам, находящимся на излечении, сохраняется выплата довольствия в размере, получаемом ко дню болезни, но не более чем за четыре месяца, кроме случаев, когда действующим законодательством предусмотрены более длительные сроки нахождения на излечении. Сотрудникам, заболевшим в период нахождения в распоряжении или за штатом ОВД, денежное довольствие за время излечения или отпуска по болезни выплачивается в порядке, установленном п. 56 Положения.

Учитывая, что нетрудоспособность истца с 19.04.2008 по 16.12.2008 подтверждается больничным листком, суд пришел к выводу, что в пользу него подлежит взысканию денежное довольствие за период болезни, т. е. за 120 дней. Кроме того, взыскана выплата за 243 дня вынужденного прогула с 13.12.2008 по 12.08.2009.

С учетом фактических обстоятельств дела суд обязал работодателя выплатить ему компенсацию морального вреда в размере 1000 руб. В удовлетворении остальных исковых требований суд отказал. Вердикт отражен в решении Тверского суда от 12.08.2009 № 2-2944/2009.

Анализ решения. Повторно в первой инстанции дело было рассмотрено через три месяца со дня вынесения вердикта кассационного суда, хотя ч. 2 ст. 154 ГПК РФ дает на это лишь один месяц. Однако в данном случае в такой просрочке повинен не только суд первой инстанции, но и законодатели, которые не определили в главе 40 ГПК РФ ни срока подготовки мотивированного кассационного определения, ни срока возвращения дела в суд первой инстанции. В связи с этим аппарат и судьи кассационной инстанции, не нарушая законодательства, нередко злоупотребляют «разумным сроком» при совершении указанных выше действий.

Председателем суда при повторном рассмотрении данного спора был назначен другой судья. Он, руководствуясь указаниями, содержащимися в кассационном определении, отвел все попытки представителя ответчика поставить вопрос об оценке спора с позиции злоупотребления истцом правом на информирование работодателя о своей нетрудоспособности в документальной форме. Предложенные истцом аргументы, что злоупотреблять с позиции юриспруденции можно только объективированным, а не моральным правом (при отсутствии такой обязанности, закрепленной в нормативно-правовом акте), легли в основу принятого судебного решения, позитивного для истца. Однако уменьшение размера компенсации морального вреда послужило одним из поводов для частичного оспаривания и повторного решения суда первой инстанции.

Четвертый круг: новая кассация

Позиция истца. С ограничением судом срока выплаты денежного довольствия за период болезни в 120 дней, а также с примененной методикой расчета размера элементов, входящих в структуру этого служебного вознаграждения, истец не согласился. Также он счел ошибочным толкование судом отдельных норм Положения о денежном довольствии. При этом истец просил кассационную инстанцию принять решение с учетом его предложений, не передавая дело в Тверской суд на новое рассмотрение.

Позиция ответчика. Аргументация возражений ответчика в части удовлетворения исковых требований истца была прежней. Он настаивал, что суд вновь не учел факта злоупотребления истцом своим правом на своевременное представление документов, подтверждающих нахождение его вне работы по уважительным причинам. Поэтому ответчик предлагал суду кассационной инстанции отменить решение Тверского суда и направить дело на новое рассмотрение в ином судейском составе.

Решение суда. Для вынесения кассационного определения от 22.12.2009 № 33-31553/2009 судебной коллегии по гражданским делам Мосгорсуда потребовалось в совокупности с заслушиванием судьи-докладчика и представителей сторон спора не более 10 мин. Председателем судебного заседания было объявлено, что исходя из ст. 361 ГПК РФ суд решил оставить решение суда первой инстанции без изменения, а кассационные жалобы без удовлетворения.

Свое решение кассационная инстанция обосновала следующим образом.

Суд первой инстанции, удовлетворяя требования истца в части признания незаконным его увольнения как по п. «л», так и по п. «м» ч. 7 ст. 19 Закона о милиции и изменения основания его увольнения на п. «а» ч. 7 ст. 19 этого Закона, исходил из того, что истец документально доказал свое отсутствие на работе по уважительной причине в день его увольнения, и ответчик об этом знал, принимая противозаконное решение.

Доводы кассационной жалобы ГУВД по МО относительно обоснованности увольнения истца ввиду злоупотребления им правом не могут явиться поводом к отмене обжалованного решения в указанной части, поскольку истец был непрерывно нетрудоспособен в рассматриваемый период и у него отсутствовала обязанность представления работодателю больничных листов.

Что касается расчетов судом первой инстанции размера денежного довольствия, то судебная коллегия считает их верными.

Законодатели установили «разумные сроки» для разрешения споров судами

В связи с вышеизложенным доводы как ответчика, так и истца не могут быть положены в основу отмены или изменения решения суда первой инстанции.

Анализ решения. Вновь следует обратить внимание на то, что в кассационном суде спор был рассмотрен лишь спустя четыре месяца после его повторного разрешения в суде первой инстанции. Никаких объективных причин для оправдания этого срока руководство обоих судов назвать не смогло.

К тому же при повторной проверке законности и обоснованности решения суда первой инстанции судьи кассационной инстанции явно были настроены завершить этот спор окончательно любой ценой.

Примечательно, что судья-докладчик, ошибаясь в томах дела, начал с зачитывания резолютивной части решения от 24.03.2009 № 2-660/2009 и лишь после замечаний истца и ответчика исправился, взяв решение от 12.08.2009 № 2-2944/2009. Такая оплошность не отразилась на настрое остальных судей: они, не рассматривая и не вникая в содержание кассационных жалоб, а также пресекая попытки истца и ответчика в устной форме донести суть своих возражений, после минутного осмысления резолютивной части решения суда первой инстанции удалились в совещательную комнату для вынесения кассационного определения. А уже через пять минут они объявили, что с учетом ст. 361 ГПК РФ вердикт суда первой инстанции решено оставить без изменения, а кассационные жалобы без удовлетворения.

Ни одна из сторон за прошедший период не стала обращаться с надзорной жалобой на решение кассационной инстанции Мосгорсуда, а приступила к исполнению второго решения суда первой инстанции, вступившего в законную силу.

Заключение: туманные перспективы

Подводя итог правового анализа процедуры рассмотрения и разрешения этого спора, можно констатировать, что на то, чтобы в законную силу вступило решение суда, более или менее устраивающее обе стороны спора, потребовался календарный год — с 23.01.2009 по 22.12.2009. Причем полгода ушло на подготовку двумя московским судебными инстанциями документов (решений и определений) и пересылку материалов дела между ними.

Данное дело наглядно демонстрирует, что реализация федеральных целевых программ развития и реформирования судебной системы (в том числе увеличение численности судейского корпуса, административного и вспомогательного персонала судов, создание мировой юстиции, увеличение оплаты труда судей) пока не дает ощутимых результатов. Тем не менее, хочется верить, что очередные попытки руководства страны улучшить состояние судебной системы в конечном итоге все же увенчаются успехом.

С 04.05.2010 вступили в силу два федеральных закона, касающиеся процессуальных сроков и организации судопроизводства в судах общей юрисдикции.

Так, в Федеральном законе от 30.04.2010 № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» (далее — Закон № 68) осуществлена попытка определить понятие «разумный срок» для правоотношений граждан и иных указанных в нем лиц с органами власти, обладающими компетенцией рассмотрения, разрешения и исполнения решений судов.

Увы, на наш взгляд, эта попытка обречена на провал. Дело в том, что формулировка этого индивидуально-оценочного понятия вносит явную неопределенность в порядок установления таких сроков. При этом еще больше укрепляется дискреционная власть вышестоящих судебных органов, действие (бездействие) которых в первую очередь подлежит такой оценке. К тому же нужно учитывать, что в отношении субъектов других правоотношений уже была попытка установить такой «разумный срок». Например, для обязательств без определенного сторонами срока исполнения он равен семи дням с даты предъявления кредитором требования об исполнении (ст. 314 ГК РФ).

Кроме того, в п. 4 ст. 37 Федерального закона от 07.07.2003 № 126-ФЗ «О связи» (в ред. от 14.02.2010) сказано, что «лицензирующий орган обязан установить разумный срок устранения лицензиатом нарушения, повлекшего за собой вынесение предупреждения о приостановлении действия лицензии. Указанный срок не может превышать шесть месяцев». Как мы видим, значение «разумного срока» существенно разнится даже в законодательных актах.

Более того, содержащееся во втором предложении п. 2 ст. 1 Закона № 68 условие о том, что «нарушение установленных законодательством Российской Федерации сроков рассмотрения дела или исполнения судебного акта само по себе не означает нарушения права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», сводит на нет возможность влияния общества на деятельность судебных органов и органов, исполняющих их решения. Иными словами, нарушение судами установленных законом процессуальных сроков не подпадает под действие этого закона. Следовательно, тогда речь в нем идет о каких-то гипотетических ситуациях и сроках, которые могут возникнуть по вине аппарата суда, в том числе его председателя.

Данная инициатива с введением «разумного срока» — попытка соответствовать многолетним требованиям Европейского суда по правам человека (далее — ЕСПЧ). В то же время законодатели понимали, что судьи всегда, учитывая отсутствие контроля за их деятельностью со стороны общественности, сумеют обосновать несоблюдение процессуальных сроков высокими требования заявителя, сложными обстоятельствами дела, потребностью исследования дополнительных доказательств и т. д.

Также недоумение вызывают нормы Закона № 68, устанавливающие:

размер компенсации за нарушение права на судопроизводство или на исполнение судебного акта в разумный срок определяется судом, арбитражным судом исходя из требований заявителя, обстоятельств дела, по которому было допущено нарушение, продолжительности нарушения и значимости его последствий для заявителя, а также с учетом принципов разумности, справедливости и практики ЕСПЧ (п. 2 ст. 2);судебное решение о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок подлежит немедленному исполнению (п. 4 ст. 4);судебное решение о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок исполняется в трехмесячный срок со дня его поступления на исполнение в порядке, установленном бюджетным законодательством РФ (п. 1 ст. 5).

Если суд выносит решение об изменении основания увольнения, то датой расторжения трудовых отношений будет дата принятия решения

При этом госпошлина за подачу заявления о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство или права на исполнение судебного акта в разумный срок для физических лиц определена в размере 200 руб., а для организаций — 4000 руб. (ст. 6 Федерального закона от 30.04.2010 № 69-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок»»).

В свою очередь, анализ практики ЕСПЧ по компенсации вреда потерпевшим россиянам за нарушение их права на судопроизводство или на исполнение судебного акта в разумный срок показал, что размер такого возмещения составляет 3000–4100 евро в виде компенсаций морального вреда в пересчете на рубли по курсу, действующему на день выплаты. Кроме того, компенсируются налоги, которые могут быть начислены на эту сумму. Также гарантируется выплата простых процентов по предельной годовой ставке по займам Европейского центрального банка плюс три процента до момента выплаты присужденной компенсации, если соответствующие органы государства ее не выплатят в срок, установленный ЕСПЧ2.

Однако, изложенные в рассматриваемых законах нормы не гарантируют возможность реализации в нашей стране стандартов компенсаций ЕСПЧ в присущих им размерах. Этому препятствует установленный в России размер госпошлины, уплачиваемой до начала судопроизводства вышестоящих инстанций над нижестоящими судами, и практика выплаты из госбюджета компенсаций морального вреда даже в их среднестатистическом размере — 1500 руб.

1 См. п. 27 постановления Пленума ВС РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» (в ред. от 28.12.2006).
2 См., напр., в Бюллетене ЕСПЧ постановления по делам российских граждан: Бабурина от 24.03.2005, Кудинова от 02.11.2006 и Лосицкого от 24.12.2006.



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании

Академия

Смотрите полезные юридические видеолекции

Смотреть

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Cтать постоян­ным читателем журнала

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией

Рассылка

Опрос

Вы когда-нибудь меняли предмет или основание иска?

  • Да, все прошло хорошо 30.3%
  • Нет, никогда 30.3%
  • Да, но были сложности 39.39%
Другие опросы

© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Юрист компании» –
первый практический журнал для юриста

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Юрист компании».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль