Статья 179. Недействительность сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия, угрозы или неблагоприятных обстоятельств

1673
  1. Сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.
  2. Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.
    Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.
    Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.
  3. Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.
  4. Если сделка признана недействительной по одному из оснований, указанных в пунктах 1–3 настоящей статьи, применяются последствия недействительности сделки, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. Кроме того, убытки, причиненные потерпевшему, возмещаются ему другой стороной. Риск случайной гибели предмета сделки несет другая сторона сделки.

Как отмечал И. А. Покровский, основой всякой сделки является воля лица, совершившего ее. Но воля есть внутренний психический момент, который сам по себе неуловим для посторонних лиц. Для того чтобы воля одного лица могла послужить основанием для соглашения с другим, необходимо, чтобы она была проявлена в каких-нибудь внешних знаках, которые давали бы возможность судить о ее наличии»1. Следовательно, для возникновения договора, как и всякого юридического акта, необходима не только воля, но и волеизъявление. Однако в силу самых разнообразных причин может случиться, что воля изъявленная не будет соответствовать воле внутренней. В этой связи возникает вопрос о последствиях несоответствия воли и волеизъявления. С одной стороны, правопорядок не может «игнорировать интересы ни в чем не повинных контрагентов и приносить в жертву индивидуальной ошибке или описке весь ход гражданского оборота с его непрерывным сцеплением деловых отношений». Каждый вправе доверять волеизъявлениям других, полагаться на них как на нечто серьезное и реальное. Кроме того, каждый должен нести на себе ответственность за все свои действия, а следовательно — и за свои волеизъявления2.

Как следствие, лицо, совершившее волеизъявление, должно быть связано тем, каким образом оно выразило свою волю, учитывая, как это волеизъявление должен был понять добросовестный и разумно действующий адресат.

Именно из этого правила исходит Гражданский кодекс РФ, предусматривая в ст. 431 ГК РФ, что при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. И только в том случае, если буквальное значение не удается определить, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи делового оборота, последующее поведение сторон.

Однако в ряде случаев правопорядок не может игнорировать факт совершения лицом ошибки, допущенной при выражении воли, поскольку обратное было бы крайне несправедливо. В то же время, как отмечают авторы Концепции, оспаривание сделки в связи с совершенной лицом ошибкой негативно влияет на устойчивость оборота, поэтому разновидности заблуждений должны быть перечислены в законе максимально детальным образом и охватывать наиболее существенные из них, создавая баланс интересов индивидуальных (заблуждавшейся стороны) и общественных (добросовестной другой стороны). Вопрос о том, какие именно ошибки субъекта волеизъявления позволяют ему добиваться аннулирования сделки — предмет регулирования ст. 178 ГК РФ.

Пороки воли, которые являются основаниями недействительности сделок, могут быть свойственны как физическим, так и юридическим лицам, что наглядно показано в примерах, приведенных в информационном письме Президиума ВАС РФ от 10.12.2013 № 162 «Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — Информационное письмо № 162; Обзор).

Согласно п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Данная норма закрепляет общее правило, предоставляя лицу право оспаривать сделку, совершенную при существенном заблуждении. Примерный перечень наиболее типичных случаев, отвечающих указанным критериям, закреплен в п. 2 ст. 178 ГК РФ.

Оспаривая сделку по указанному основанию, лицо должно доказать, что при заключении сделки оно заблуждалась именно относительно того обстоятельства, на которое оно ссылается.

В пункте 4 Информационного письма № 162 указывается, что арбитражный суд отказывает в иске о признании сделки недействительной по ст. 178 ГК РФ, если будет установлено, что при заключении сделки истец не заблуждался относительно обстоятельства, на которое он ссылается в обоснование своих исковых требований.

В качестве иллюстрации в Обзоре приводится следующий пример.

Индивидуальный предприниматель (арендатор) обратился в арбитражный суд с иском к ООО (арендодателю) о признании недействительным краткосрочного договора аренды торговых площадей как заключенного под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ). В обоснование своего требования арендатор ссылался на то, что по условиям договора размер используемых им торговых площадей составляет 10 кв. м с учетом площади оконных витрин здания, тогда как фактически торговую деятельность он может осуществлять на площади 5 кв. м, поскольку в соответствии с требованиями оформления фасада использование оконных витрин для хранения или выставления товаров невозможно. Суд в удовлетворении искового требования отказал, поскольку из материалов дела усматривалось, что арендатор до заключения спорного договора арендовал то же самое торговое место и знал, о какой площади шла речь. Неверное отражение в тексте упомянутого договора качеств предмета сделки не повлекло заблуждения истца относительно его действительных качеств, так как истец при заключении договора был о них осведомлен.

Авторы Концепции также отмечают, что лицо не просто должно доказать факт заблуждения, но и его причинность. Последнее означает, что не любое заблуждение позволяет оспаривать сделку, а только то, которое послужило причиной ее заключения. Иными словами, знание лица, разумно и объективно оценивающего ситуацию о действительном положении дел, побудило бы его отказаться от заключения сделки.

При доказывании заблуждения достаточно обосновать факт собственной ошибки и ее существенный характер (с учетом ограничений, предусмотренных ст. 178 ГК РФ), поскольку заблуждение — собственная ошибка лица, оспаривающего сделку. Умысел же другой стороны доказывается при обмане (ст. 179 ГК РФ).

Рассмотрим также вопрос конкуренции исков. К примеру, лицо (покупатель) имеет право оспорить сделку купли-продажи. И в то же время ввиду передачи ему продавцом товара ненадлежащего качества, у покупателя появляется возможность воспользоваться средствами защиты, предусмотренными ст. 475 ГК РФ. Представляется, что в данной ситуации покупателю принадлежат оба требования, но, воспользовавшись одним, он утратит право на второе. Следует согласиться с авторами Концепции, указывающими, что, поскольку лицу принадлежало бы право оспаривания сделки при отсутствии недостатков проданной вещи, наличие указанных недостатков является случайным обстоятельством, которое не может сказываться на праве оспаривания. Если вещь не требовалась лицу вовсе, то она не станет ему необходимой после устранения в ней недостатков. Поэтому право выбора способа защиты должно быть сохранено за приобретателем.

Аналогичный подход закреплен в п. 6 Информационного письма № 162. Так, наличие каких-либо иных возможностей защиты нарушенного права истца не исключает признание сделки недействительной при наличии оснований, предусмотренных ст.ст. 178 и 179 ГК РФ. В этом же пункте приводится следующий пример. Инвидуальный предприниматель (покупатель) обратился в арбитражный суд с иском к ООО (продавцу) о признании договора купли-продажи грузового автомобиля недействительным как совершенного под влиянием заблуждения относительно качества товара (ст. 178 ГК РФ). Дело было в том, что вскоре после исполнения договора купли-продажи автомобиля в связи с частыми нарушениями работы двигателя покупатель был вынужден обратиться в ремонтную мастерскую, где в результате проведения повторной диагностики выяснилось наличие неисправности в электронном блоке управления двигателем. Возражая против иска, ответчик утверждал, что истцом был выбран ненадлежащий способ защиты нарушенного права (ст. 12 ГК РФ), поскольку наличие у истца возможности предъявить предусмотренные ст. 475 ГК РФ требования о последствиях передачи товара ненадлежащего качества исключает возможность признания договора купли-продажи недействительным по заявленному основанию. Суд первой инстанции исковые требования удовлетворил, указав, что наличие каких-либо иных способов защиты нарушенного права покупателя не исключает возможности оспаривания сделки на основании ст. 178 ГК РФ как совершенной под влиянием заблуждения. Более того, из ст. 166 ГК РФ, напротив, следует, что квалификация сделки как недействительной не зависит от наличия иных способов защиты нарушенных прав и законных интересов заинтересованного лица.

Приведенные в Обзоре примеры не означают, что «покупатель может воспользоваться способом защиты, предусмотренным в статьях 178 или 179 Гражданского кодекса, только если у него есть какие-то особые заверения от продавца относительно качества товара. Если их нет, то действуют общие гарантии качества товара, предусмотренные законом (ст. 470 ГК РФ). Когда покупатель обнаружит, что товар не соответствует этим гарантиям, он может, в том числе, воспользоваться таким способом защиты нарушенных прав, как оспаривание сделки по мотиву заблуждения»3.

В пункте 2 ст. 178 ГК РФ приводятся примеры, когда заблуждение предполагается достаточно существенным. Необходимо отметить, что это лишь примерный перечень наиболее типичных случаев, отвечающих критериям, закрепленным в генеральном правиле. Как указывается в пояснительной записке, во всех этих случаях презюмируется существенный характер заблуждения, если только не будет доказано иное (опровержимая презумпция). Учитывая позицию, изложенную в Информационном письме № 162, такой подход использовался и при применении старой редакции комментируемой статьи. Согласно п. 2 Обзора перечень обстоятельств, заблуждение в отношении которых имеет существенное значение и может являться основанием для признания сделки недействительной, содержащийся в ст. 178 ГК РФ, носит примерный характер.

Согласно подп. 1 ч. 2 ст. 178 ГК РФ заблуждение предполагается достаточно существенным, если сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т. п. Речь идет о ситуации, когда лицо не просто ошиблось в расчетах, например, умножив 3 на 17, получило 54 и произнесло «54», а именно когда оно, желая произнести «54», сказало «504», написало «5,4» или «540», и т. п.

До внесения в ГК РФ изменений судебная практика при наличии такой ошибки исходила из того, что сделка не состоялась ввиду несовпадения встречных волеизъявлений (или ввиду несовпадения воли и волеизъявления стороны). Однако такой подход приводит к недействительности сделки в любом случае, даже если ошибка или опечатка относится к несущественным условиям сделки.

Один из пунктов Информационного письма № 162 касается последствий совершения технических ошибок при заключении сделки. Так, сделка может быть признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, если истцом будет доказано, что при заключении договора им была допущена техническая ошибка. В таком случае заблуждавшаяся сторона обязана возместить другой стороне причиненный ей реальный ущерб, если только не будет доказано, что другая сторона знала или должна была знать о наличии заблуждения (п. 1).

В качестве примера можно привести следующее дело. Городская администрация разместила извещение о проведении торгов в форме открытого аукциона на право заключения муниципального контракта на поставку препаратов крови с начальной (максимальной) ценой контракта, обозначенной как «2,7 млн руб.» .Победителем торгов признано общество с ограниченной ответственностью, предложившее цену контракта, равную «2,3 руб.». Общество обратилось в арбитражный суд с иском о признании контракта недействительным как заключенного под влиянием заблуждения, ссылаясь на техническую ошибку при указании цены контракта в заявке. Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении искового требования полностью, поскольку, как усматривалось из материалов дела, допущенная обществом техническая ошибка хотя и могла ввести в заблуждение относительно цены контракта его контрагента, но не повлекла существенного заблуждения его самого, так как из конкурсной документации подобное заблуждение не могло возникнуть. Однако суд кассационной инстанции указал, что сделка может быть признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ в редакции до 01.09.2013), если истцом будет доказано, что при заключении контракта им была допущена техническая ошибка, а именно это и имело место в данном случае.

Кроме того, отмечается, что в подобных случаях заблуждавшаяся сторона обязана возместить другой стороне причиненный ей реальный ущерб, если только не будет доказано, что другая сторона знала или должна была знать о наличии заблуждения. Для взыскания убытков в процессе по оспариванию сделки ответчик может предъявить встречный иск.

Согласно подп. 2 п. 2 ст. 178 ГК РФ заблуждение предполагается достаточно существенным, если сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности, таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные. В предыдущей редакции ст. 178 ГК РФ указывалось, что существенное значение имеет заблуждение относительно «таких качеств предмета сделки, которые значительно снижают возможности его использования по назначению». Недостаток данной формулировки заключался в ее однонаправленном характере (в пользу приобретателя данного предмета).

В связи с этим авторы Концепции предлагали скорректировать ее в направлении расширения качеств предмета сделки, подлежащих учету при заблуждении, в частности, в части учета качеств предмета сделки, имеющих значение не только для приобретателя предмета сделки, но и для лица, передающего предмет сделки. Очевидно, что в качествах предмета может заблуждаться не только покупатель, но и продавец, к примеру, если золотая вещь ошибочно продается как медная или подлинник произведения искусства продается как его копия.

Кроме того, в случае с договорами под существенным характером заблуждения в предмете сделки следует понимать заблуждение в предмете исполнения, то есть любое заблуждение о предмете предоставления или встречного предоставления. В Концепции отмечается, что такое заблуждение может касаться их идентичности, их качеств, рассматривавшихся сторонами в качестве существенных (для произведений искусства — их подлинность; для подержанных автомобилей — пробег или дата выпуска; для недвижимости в зависимости от обстоятельств — способность к возделыванию или доход от сдачи в аренду; для агрегатов — возможности применения и т. п.).

В подпункте 3 п. 2 ст. 178 ГК РФ установлено, что заблуждение предполагается достаточно существенным, когда сторона заблуждается в отношении природы сделки. Авторы Концепции отмечают, что под этим понимается ошибка в правовых последствиях волеизъявления, а именно, когда сделка производит существенно иные правовые последствия, чем те, к которым стремилась сторона (например, лицо, думая, что заключает договор ссуды, дарит вещь).

В то же время в п. 3 Информационного письма № 162 отмечается, что заблуждение относительно правовых последствий сделки не является основанием для признания ее недействительной по ст. 178 ГК РФ. В Обзоре приводится следующая иллюстрация данного тезиса. Гражданин обратился в арбитражный суд с иском о признании сделки по передаче принадлежащей ему сельскохозяйственной техники в качестве вклада в общее имущество крестьянского (фермерского) хозяйства недействительной как совершенной под влиянием заблуждения и о применении последствий ее недействительности. Истец утверждал, что заблуждался относительно природы данной сделки, мотивируя это непониманием того, что в результате принадлежащая ему на праве собственности сельскохозяйственная техника становится общей собственностью членов фермерского хозяйства. Следовательно, он утрачивает возможность единоличного распоряжения ей. В удовлетворении заявленных требований истцу было отказано ввиду отсутствия доказательств того, что при совершении сделки по передаче имущества в качестве вклада в общее имущество фермерского хозяйства его воля была направлена на совершение какой-либо другой сделки. Поскольку заблуждение истца относилось только к правовым последствиям сделки, не может быть признано существенным заблуждением неправильное представление этой стороны сделки о правах и обязанностях по ней.

Полагаем, что оспаривание сделки ввиду заблуждения относительно ее природы все же касается ее правовых последствий. Другой вопрос, что случаи применения данной нормы могут быть крайне редкими.

Помимо этого, право на оспаривание сделки возникает по общему правилу также в том случае, если сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой (подпп. 4 п. 2 ст. 178 ГК РФ).

В пункте 2 Информационного письма № 162 приводится два примера заблуждения относительно личности другой стороны сделки.

Так, в одном из них индивидуальный предприниматель — собственник земельного участка (далее — предприниматель) обратился в арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью (далее — первое общество) о признании недействительным договора аренды земельного участка. В качестве третьего лица к участию в деле привлечено другое общество с таким же наименованием (далее — второе общество), но имеющее ОГРН, отличающийся от ОГРН первого общества. Исковое требование мотивировано тем, что договор заключен с ответчиком, а не с третьим лицом вследствие ошибки. Суд первой инстанции признал этот договор недействительным, заблуждение относительно личности стороны сделки признано существенным, поскольку материалами дела подтверждено намерение предпринимателя (истца) заключить договор аренды со вторым обществом (третьим лицом), а не с первым (ответчиком). Так, в аренду предполагалось передать два смежных земельных участка для строительства комплекса нежилых зданий, которые должны были поступить в собственность предпринимателя и эксплуатироваться вторым обществом в течение срока действия договора аренды. Однако в результате допущенной ошибки земельные участки оказались в аренде у двух разных юридических лиц, в связи с чем строительство комплекса и использование участков по целевому назначению стало невозможным.

В другом деле общество обратилось в арбитражный суд с иском к компании, осуществляющей импорт товаров известного производителя, о признании договора купли-продажи недействительным как заключенного под влиянием заблуждения в личности контрагента, а именно в наличии у последнего исключительного права на импорт товаров на территорию Российской Федерации. Истец обосновывал свои требования тем, что он заблуждался в наличии у компании исключительной лицензии на ввозимые товары и что отсутствие разрешения правообладателя может повлечь возникновение повышенных рисков наложения обеспечительных мер на данные товары и, как следствие, снижение скорости их реализации и иные затруднения. Удовлетворяя исковые требования, суд признал спорный договор купли-продажи недействительным как совершенный под влиянием заблуждения относительно таких качеств стороны, которые имели существенное значение при заключении сторонами спорного договора (ст. 178 ГК РФ).

Как отмечает один из разработчиков данного обзора С. М. Кротов, ст. 178 ГК РФ — «тонкий механизм для особых случаев, а не для массового использования. Не случайно в первом примере показана не стандартная ситуация заключения договора аренды (обычно для арендодателя все-таки не имеет существенного значения личность арендатора), а более сложный случай, когда аренда была всего лишь звеном в цепи сделок, и заключение этого договора не с тем лицом привело к тому, что арендодатель не смог реализовать задуманное бизнес-решение»3.

Исходя из первого примера п. 2 Обзора, если речь идет о том, что оспариваемая сделка была лишь звеном в цепи взаимосвязанных сделок, нужно доказать их единую хозяйственную цель.

Последний пример существенного заблуждения, содержащийся в п. 2 ст. 178 ГК РФ, касается случая, когда сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

В качестве примера можно привести ситуацию, когда лицо поручается за должника, очевидно для кредитора, имея в виду, что данное обязательство обес- печено также ипотекой, но это оказывается неверным.

В то же время следует учитывать, что заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (п. 3 ст. 178 ГК РФ).

Как отмечал А. И. Загоровский, «причина такого отрицательного отношения к заблуждению в мотивах воли объясняется тем, что лицо, руководствовавшееся ложными мотивами, очевидно, желало той сделки, с тем содержанием, какую оно заключило. Ошибка имела место только в отношении обстоятельств, при которых оно вступало в сделку. Следовательно, нельзя говорить об отсутствии воли на заключение данной сделки»4.

К ошибкам в отношении обстоятельств, сопутствовавших сделке и повлиявших на решение стороны о вступлении в данную сделку, относятся: ошибочное убеждение, что стороне сделки данный предмет необходим в хозяйстве; ошибка, что аналогичный предмет, принадлежавший стороне, погиб; покупка подарка на свадьбу, которая не состоялась, счетные ошибки и т. п. Если бы данная ошибка в мотиве предоставляла бы лицу право на оспаривание сделки, практически любая сделка могла находиться в состоянии неопределенности. Стабильность оборота подвергалась бы тем самым неоправданным ограничениям.

Кроме того, как указывают авторы Концепции, каждый участник оборота должен сам нести риск того, что не выполняются его ожидания в отношении будущего развития событий или то, что его представления об определенных обстоятельствах не соответствуют действительности.

В статье 178 ГК РФ предусмотрены два существенных ограничения права лица на оспаривание сделки ввиду заблуждения.

Во-первых, в п. 4 ст. 178 ГК РФ закрепляются дополнительные основания, которые служат препятствием для признания сделки недействительной даже в том случае, если она заключена под влиянием существенного заблуждения. Так, сделка не может быть признана недействительной по основаниям, преду- смотренным настоящей статьей, если другая сторона выразит согласие на сохранение силы сделки на тех условиях, из представления о которых исходила сторона, действовавшая под влиянием заблуждения. В таком случае суд, отказывая в признании сделки недействительной, указывает в своем решении эти условия сделки.

Во-вторых, в соответствии с п. 5 ст. 178 ГК РФ суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон. Следовательно, суд может отказать истцу в признании сделки недействительной как совершенной под влиянием заблуждения, если будет установлено, что оно не проявило обычной осмотрительности при совершении сделки, которая позволила бы ему избежать заблуждения.

Похожее правило содержит и п. 5 Информационного письма № 162. В приведенном в нем примере по результатам аукциона по определению ставки арендной платы был заключен долгосрочный договор аренды нежилого помещения. При получении выписки из ЕГРП арендатор обнаружил, что по своим характеристикам это помещение является подвальным, что не позволяет использовать его в соответствии с указанным в договоре аренды назначением. В связи с этим он обратился в арбитражный суд с иском об оспаривании названного договора как заключенного под влиянием заблуждения относительно качеств его предмета на основании ст. 178 ГК РФ и о применении последствий недействительности сделки.

Суд первой инстанции в удовлетворении исковых требований отказал, указав, что истец не был лишен возможности узнать о состоянии, расположении и иных особенностях названного помещения, в том числе и потому, что арендодателем проводился показ объектов, выставляемых на аукцион. Таким образом, при заключении спорного договора истец не проявил требовавшуюся в таких обстоятельствах осмотрительность, обычную для деловой практики совершения подобных сделок.

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные ст. 167 ГК РФ.

В пункте 6 ст. 178 ГК РФ уточняется, что обязанность заблуждавшейся стороны по возмещению реального ущерба, возникшего у другой стороны, наступает не во всех случаях, а только тогда, когда другая сторона не знала о наличии заблуждения и не должна была знать об этом, в том числе, если заблуждение возникло вследствие зависящих от нее обстоятельств. Подобное регулирование в большей степени отвечает требованиям добросовестности поведения сторон в гражданском обороте.

В предыдущей редакции данной статьи было указано, что сторона, по иску которой сделка признана недействительной, вправе требовать от другой стороны возмещения причиненного ей реального ущерба. Теперь же лицо может требовать возмещения не только реального ущерба, но и других причиненных ей убытков. Кроме того, если ранее контрагент отвечал только за вину, то теперь — если лицо докажет, что заблуждение возникло вследствие обстоятельств, за которые отвечает другая сторона. Бремя доказывания, как и прежде, возлагается на истца.

В Концепции указано, что законодатель устанавливает в ст. 179 ГК РФ перечень оснований недействительности сделки, при которых сторона, наделяемая правом оспаривания сделки, не является виновником ее недействительности, а, напротив, пострадавшим лицом.

Как и в случае с заблуждением, наличие у лица права предъявить иск по договору, не препятствует ему оспорить сделку на основании ст. 179 ГК РФ. В пункте 6 Информационного письма № 162 приводится следующий пример. Между двумя индивидуальными предпринимателями был заключен договор купли-продажи автомобиля, который впоследствии был оспорен, как заключенный под влиянием обмана. Арбитражный суд удовлетворил исковые требования, так как при заключении договора продавец заверил покупателя в том, что пробег автомобиля минимален, о чем также свидетельствовали показания одометра и внешний вид автомобиля. Однако в ходе дальнейшей эксплуатации был выявлен существенный износ автомобиля, явно не соответствующий заявленному пробегу. В результате проведения судебной экспертизы были установлены следы недавнего вмешательства в устройство, фиксирующее пробег автомобиля. С учетом всех обстоятельств дела суд пришел к выводу о наличии обмана со стороны продавца при заключении спорной сделки. Удовлетворяя исковые требования, суд отклонил доводы ответчика о том, что истец мог воспользоваться правами, преду- смотренными ст. 475 ГК РФ на случай выявления недостатков товара, указав, что наличие других способов защиты прав не исключает возможности требовать признания сделки недействительной на основании ст. 179 ГК РФ.

Важно понимать, что оспорить сделку по любому основанию, предусмот- ренному ст. 179 ГК РФ (заключение под влиянием обмана, насилия или угрозы, кабальность сделки), может только потерпевший. Поэтому, например, поручитель не может оспаривать ту сделку, обязательства по которой обеспечены поручительством, ссылаясь на то, что лицо, за которое он поручился, заключило эту сделку под влиянием обмана, угрозы, насилия или стечения тяжелых обстоятельств (постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.01.2014 по делу № А01-1231/2013).

Согласно п. 1 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

В норме намеренно не уточняется, от кого может исходить насилие или угроза. Поэтому ссылка на то, что угроза исходила не от того лица, с которым заключена сделка, не может служить основанием для отказа в признании сделки недействительной.

В пункте 13 Информационного письма № 162 рассматривается вопрос о принуждении угрозами участника общества с ограниченной ответственностью к выходу из него. В Обзоре разъясняется, что в случае признания арбитражным судом заявления участника общества с ограниченной ответственностью о выходе из состава участников общества недействительным на основании ст. 179 ГК РФ как односторонней сделки, совершенной под влиянием угрозы, участник считается не вышедшим из состава общества. При этом он вправе как потерпевший требовать возмещения причиненных ему убытков.

В приведенном примере бывший участник ООО обратился в суд с иском к обществу о признании недействительным его заявления о выходе из состава участников и о применении последствий недействительности сделки, преду- смотренных ст. 179 ГК РФ. Он сослался на то, что сделка совершена им под влиянием неоднократных угроз со стороны третьих по отношению к данной сделке лиц — других участников общества, выражавшихся в неблагоприятных последствиях для истца в случае, если им не будет подано заявление о выходе из состава участников общества. Данные обстоятельства подтверждены истцом письмами участников общества в его адрес и свидетельскими показаниями. Суд первой инстанции иск удовлетворил, и, рассмотрев содержание угроз, содержащихся в указанных письмах, а также оценив свидетельские показания об угрозах в адрес истца как заслуживающие серьезного доверия, счел, что у истца действительно были основания опасаться неблагоприятных последствий в случае неподачи заявления о выходе из состава участников общества. Рассматривая вопрос о применении последствий недействительности сделки, суд исходил из того, что признание заявления истца о выходе из состава участников общества недействительным как односторонней сделки должно означать, что данная сделка не привела к тем правовым последствиям, на которые была направлена, то есть к выходу истца из общества.

Затруднительным представляется ответ на вопрос, при каких условиях угроза может быть признана настолько серьезной, чтобы ее осуществление послужило основанием для признания сделки недействительной.

Необходимо определить условия, когда лицо имеет право оспорить сделку, к которой оно было принуждено в результате угрозы. Данные условия должны лишить возможности лиц, действующих недобросовестно, уклониться от исполнения сделки, сославшись на принуждение при ее заключении.

Во-первых, имеет значение действительная угроза. Как отмечает, А. И. Загоровский, «где имеет место не угроза, а опасение, отсутствует принуждение»5.

Во-вторых, угроза должна быть серьезной6. Страх, вызванный ею должен быть обоснованным. Такой угрозой будет угроза, направленная на действительные блага человека — его жизнь, здоровье, честь, имущество, или на блага его близких. При этом не важно, предстоит ли осуществление угрозы немедленно или в будущем.

Когда сделка заключена под влиянием насилия или угрозы, сохранение сделки в силе в том случае, если в судебном процессе не удалось установить, что лицо, получившее выгоду по такой сделке, знало о наличии угрозы, было бы настолько несправедливо по отношению к потерпевшему, что потребности обеспечения стабильности оборота в этой части должны уступить в целях установления справедливого баланса интересов личности и общества.

Спорным является вопрос, должна ли угроза быть противозаконной или безнравственной. К примеру, можно ли грозить неплатящему должнику объявлением несостоятельным или предъявлением иска в суд. В пояснительной записке указывается, что угроза правомерными действиями, в том числе угроза осуществить какое-либо право, принадлежащее угрожающему лицу, в некоторых случаях тоже должна служить основанием для оспаривания сделки. Такая же позиция отражена и в Информационном письме № 162. Так, в п. 14 Обзора указывается, что арбитражный суд удовлетворил иск о признании сделки недействительной на основании ст. 179 ГК РФ и применении последствий ее недействительности, поскольку она была заключена не в результате самостоятельного свободного волеизъявления, а под влиянием угрозы, которая хотя и выражалась в возможности совершения правомерных действий, но была направлена на достижение правовых последствий, не желаемых потерпевшей стороной. Угроза осуществить право является основанием для признания сделки недействительной, если под влиянием этой угрозы сторона совершила сделку, не связанную с указанным правом7.

В Обзоре приведены два примера, когда угроза может быть осуществлена правомерными действиями.

В первом из них ООО обратилось в арбитражный суд с иском к индивидуальному предпринимателю о признании недействительным договора купли-продажи нежилого помещения на основании ст. 179 ГК РФ и о применении последствий недействительности сделки. Истец сослался на то, что сделка совершена им под влиянием угрозы со стороны ответчика. Как усматривалось из переписки между сторонами, в случае отказа истца от заключения указанного договора ответчик угрожал обратиться в органы прокуратуры в целях информирования об уклонении истца от уплаты налогов. Суд, удовлетворяя иск, указал, что, хотя угроза ответчика и заключалась лишь в возможности совершения действий, являющихся правомерными, воля истца при заключении оспариваемой сделки, тем не менее, была в значительной степени деформирована этой угрозой. Это, в свою очередь, является достаточным обстоятельством для признания сделки недействительной по заявленному основанию.

В другом деле индивидуальный предприниматель (далее — предприниматель) обратился в суд с иском к ЗАО о признании недействительным договора купли-продажи принадлежавшего предпринимателю пакета голосующих акций ОАО на основании ст. 179 ГК РФ как заключенного под влиянием угрозы и о применении последствий недействительности сделки. Как следовало из материалов дела, ответчик в течение полугода предлагал истцу продать ему акции названного общества. Получив отказ со стороны истца, ответчик совершил ряд сделок по скупке дебиторской задолженности истца, после чего стал угрожать обращением в суд с требованием о взыскании задолженности и наложении обеспечительных мер на имущество истца. После очередного отказа истца от продажи акций ответчик обратился в суд и добился наложения ареста на акции. В такой ситуации истец был вынужден согласиться с требованием ответчика, после чего по ходатайству ответчика обеспечительная мера была отменена судом и состоялась сделка купли-продажи. В дальнейшем, погасив задолженность перед ответчиком, предприниматель обратился в арбитражный суд с настоящим иском. Суд, удовлетворяя иск, признал спорный договор купли-продажи акций недействительным на основании ст. 179 ГК РФ. Он констатировал, что хотя угроза ответчика заключалась лишь в возможности осуществить свое право, истец при заключении спорной сделки был лишен возможности в полной мере самостоятельно устанавливать свои права и обязанности своей волей и в своем интересе (п. 2 ст. 1 ГК РФ). При этом суд отметил, что действие, совершением которого угрожал ответчик, не связано напрямую с существом, содержанием или последствиями того договора, который был в результате этой угрозы заключен между истцом и ответчиком.

В соответствии с п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. В обмане имеется и элемент заблуждения, и элемент воздействия воли одного на волю другого, что напоминает угрозу. Но при угрозе лицо сознательно подчиняется воле другого, а при обмане — бессознательно.

Поскольку при обмане присутствует виновное поведение контрагента, должно иметь место более снисходительное отношение к ошибающемуся вследствие обмана, нежели вследствие собственного заблуждения. Эта сни- сходительность сказывается в понижении уровня уважительной ошибки – в признании достаточной для возникновения права на оспаривание ошибки в мотиве117.

В то же время лицо должно предпринять разумные действия, чтобы пре- дотвратить возможный обман.

В доктрине отмечается, что обман имеет место при наличии: введения в заблуждение другого лица; намеренного введения в заблуждение другого лица; существенной связи между обманом и состоявшейся сделкой118. Если бы не было обмана, не было бы и сделки.

Последний признак отражен в п. 9 Информационного письма № 162. В нем указывается, что сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки.

В приведенном примере ОАО обратилось в арбитражный суд с иском к ООО о признании сделки недействительной как совершенной под влиянием обмана. Свое требование истец мотивировал тем, что при заключении сделки ответчик его обманул, сообщив ему ложные данные о своем адресе и телефоне. Суд в удовлетворении искового требования отказал, указав, что по смыслу ст.ст. 179, 432 ГК РФ обман при совершении сделки является основанием для признания ее недействительной только тогда, когда возникает в отношении обстоятельства, являющегося существенным для стороны при принятии решения о совершении соответствующей сделки, и при отсутствии обмана заинтересованное лицо оспариваемую сделку не заключило бы. Истцом не было доказано, что адрес и номер телефона ответчика имели существенное значение для принятия им решения о заключении спорной сделки. Кроме того, судом был учтен тот факт, что сведения об адресе ООО могли быть получены истцом в виде выписки из ЕГРЮЛ.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (абз. 2 п. 2 ст. 179 ГК РФ). Для разъяснения указанного положения уместно привести примеры, содержащиеся в п. 7 Информационного письма № 162.

Так, гражданин А. обратился в арбитражный суд с иском о признании сделок по включению физического лица Н. в состав участников общества недействительными как совершенных под влиянием обмана и о возмещении реального ущерба в размере суммы взысканных санкций. Суд установил, что целью А. являлось создание предприятия с участием иностранного инвестора в целях получения таможенных льгот при приобретении и ввозе на территорию Российской Федерации собственных транспортных средств общества. Зная о планах А., Н. намеренно умолчал о том, что он наряду с иностранным имеет российское гражданство. Кроме того, информированность Н. относительно цели А. принять в состав общества иностранного инвестора и создать предприятие с иностранными инвестициями подтверждается материалами дела. Принимая решение о признании указанных сделок недействительными как совершенных под влиянием обмана (ст. 179 ГК РФ в редакции до 01.09.2013), выразившегося в злонамеренном умолчании ответчика об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота, суд учел, что поскольку информирование ответчиком истца о наличии российского гражданства могло повлиять на принятие последним решения о включении ответчика в состав участников общества, в данном деле имелись основания для применения положений названной статьи. Судом было также удовлетворено требование о взыскании причиненного истцу реального ущерба.

В другом деле страховая организация (страховщик) обратилась в арбитражный суд с иском к иностранной авиакомпании (страхователю) о признании договора страхования воздушного судна недействительным как заключенного под влиянием обмана (ст. 179, п. 3 ст. 944 ГК РФ). Свое требование истец мотивировал тем, что при заключении договора ответчик не сообщил о том, что пилотирование воздушного судна будет осуществляться иностранным экипажем, а это имеет существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления. Суд отказал в удовлетворении искового требования. Поскольку страховщик не выяснял у страхователя вопрос о принадлежности экипажа, данное обстоятельство не может считаться существенным в силу п. 1 ст. 944 ГК РФ. Поэтому несообщение страхователем этой информации при заключении договора не является основанием для признания договора недействительным в соответствии с п. 3 ст. 944 ГК РФ. Согласно этой норме страховщик вправе потребовать признания договора страхования недействительным в том случае, если после заключения договора страхования будет установлено, что страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, являющихся существенными для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков. Суд также отметил, что по смыслу ст. 179 ГК РФ обман в виде намеренного умолчания об обстоятельстве при заключении сделки является основанием для признания ее недействительной только тогда, когда такой обман возникает в отношении обстоятельства, о котором ответчик должен был сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота, тогда как в рассмотренном деле принадлежность пилотов таким обстоятельством не являлась, поскольку не связана напрямую с требованиями к летной классификации экипажа воздушного судна.

В пункте 2 ст. 179 ГК РФ также предусматрено, что сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

В пояснительной записке, обосновывающей введение данной нормы, указывается, что случаи обмана, исходящего от третьего лица, регулируются двояким образом. Если сторону обманывает лицо, никак не связанное с другой стороной, которой данный обман выгоден, первая сторона не может оспаривать сделку, поскольку иначе баланс интересов сторон оказался бы нарушен и интересы добросовестного лица были бы непропорционально ограничены. Надо признать, что таких случаев в обороте будет немного. Свои интересы обманутая сторона может восстановить посредством взыскания убытков с обманувшего лица, например, если между ними имеются договорные отношения (в частности, сделана заведомо заниженная оценка предмета, который сторона намерена продать, и т. п.).

Напротив, если другая сторона знает или должна знать о наличии обмана, сделка может быть оспорена. В данном случае интересы этой стороны не заслуживают защиты. То же касается односторонней сделки, по которой иное лицо получает какое-либо право. В этом аспекте регулирование ГК РФ будет совпадать с подходами гражданского законодательства Австрии, Германии, Италии, Швейцарии. Дополнительно вводится неопровержимая презумпция, что сторона знает об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем, работником, помощником.

В пункте 8 Информационного письма № 162 приводится аналогичный пример. Общество с ограниченной ответственностью (покупатель) обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу (продавцу) о признании недействительным заключенного ими договора купли-продажи недвижимого имущества как совершенного под влиянием обмана (ст. 179 ГК РФ) и о применении последствий недействительности сделки. Истец обосновывал свои требования существенным завышением стоимости предмета договора оценщиком, привлеченным ответчиком, о чем ему стало известно после заключения договора.

Ответчик возражал против иска, ссылаясь на то, что в материалах дела не содержится представленных истцом доказательств наличия договоренности между продавцом и оценщиком (не являющимся стороной спорной сделки) о завышении оценочной стоимости продаваемого имущества, в связи с чем отсутствуют основания для признания обстоятельств обмана покупателя продавцом. Удовлетворяя иск, суд указал, что сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего, если другая сторона по сделке знала или должна была знать об обмане. Такая осведомленность стороны сделки предполагается, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки. Отчет оценщика, на основании которого была согласована цена по договору, был составлен с нарушениями и являлся заведомо недостоверным (стоимость объекта недвижимости была завышена). При этом, как следовало из обстоятельств дела, оценщик был привлечен для проведения оценки стоимости продаваемого по указанному договору недвижимого имущества именно продавцом (ответчиком).

Пункт 3 ст. 179 ГК РФ предусматривает состав кабальной сделки. Под ней понимается сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась. Данная сделка может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Первоначальный проект изменений, внесенный в Государственную думу, содержал также положение о том, что правила о кабальных сделках применяются к сделкам, совершенным гражданином на крайне невыгодных условиях вследствие неопытности в делах, легкомыслия или слабоволия. В пояснительной записке указывается, что в отношении кабальных сделок воспринят иностранный опыт, согласно которому, если контрагент воспользовался не только затруднительным положением другого лица, но и неопытностью гражданина в делах, легкомыслием, слабоволием и т. п. (§ 138 ГГУ, ст. 21 Швейцарского обязательственного закона, п. 4 ст. 44 книги 3 ГК Нидерландов), все эти обстоятельства позволяют оспаривать сделку. При этом и затруднительное положение понимается не в узком смысле (как чисто экономическая проблема), а в широком (экономические, личные, семейные, политические причины). Однако данное нововведение было впоследствии исключено и не попало в итоговый текст закона.

Аналогичная норма содержится в § 138 ГГУ, где установлено, что недействительной является, в частности, сделка, по которой одно лицо, пользуясь стесненным положением, неопытностью, легкомыслием или слабоволием другого, в обмен на какое-либо предоставление со своей стороны заставляет его пообещать либо предоставить себе или третьему лицу имущественные выгоды, явно несоразмерные указанному предоставлению (абз. 2). Данная норма предусматривает два условия, необходимые для признания договора недействительным119.

Во-первых, положения договора должны быть очевидно невыгодными для одной стороны. Его предоставление должно быть явно несоразмерным предоставлению контрагента. Данный вопрос носит материальный характер.

Во-вторых, при заключении договора сторона, извлекающая из него необоснованные преимущества, воспользовалась стесненным положением, неопытностью, легкомыслием или слабоволием другого. Этот критерий касается недостатков, относящихся к процессу совершения сделки (процедурный вопрос).

Рассмотрим опыт применения данных норм немецкой доктриной и практикой в той части, в какой положения немецкого закона сходны с содержанием п. 3 ст. 179 ГК РФ.

Обращаясь к первому условию, необходимо отметить, что нельзя установить какое-то общее правило, руководствуясь которым можно было бы установить, что условия сделки очевидно невыгодны для одной из сторон120. В своих решениях суды отказываются установить определенную фиксированную разницу, которая в любом случае будет несправедливой. По общему правилу соразмерность встречного предоставления определяется путем ее сопоставления с рыночной ценой. Цена, превышающая на 100% рыночную, как правило, будет расценена в качестве несоразмерной имущественной выгоды121. Однако сразу стоит оговориться, что критерий для определения очевидно невыгодного предоставления довольно гибкий и зависит от множества факторов. Так, в случае кредита с очевидно завышенными процентами суду следует установить, мог ли должник заключить без затруднений аналогичный договор с третьим лицом, какие были предоставлены средства обеспечения и каков риск того, что должник не исполнит обязательство надлежащим образом. Наполнение критерия соразмерности также различается в зависимости от типа договора. К примеру, наем жилого помещения по цене на 50% превышающей рыночную, может подпадать под действие данной статьи; в отношении аренды нежилого помещения стандарт повышается до 100%. При этом следует отметить, что суд, признав цену явно не соразмерной, не признает сделку недействительной, а снизит цены до уровня рыночной. Если бы применялся § 134 ГГУ (аналог ст. 168 ГК РФ в старой редакции), решение было бы иным — суд снизил бы цену до уровня максимально дозволенной.

Комментируя состав кабальной сделки, закрепленный в Гражданском кодексе РФ, авторы Концепции предлагали ввести оспоримую презумпцию о том, что сделка совершена на крайне невыгодных условиях, если дисбаланс встречных предоставлений составляет 100% и более.

Во-вторых, у суда должны возникнуть сомнения, что процесс принятия решения лицом о согласии участвовать в сделке был свободным. При этом недостаточно того, чтобы несоразмерная сделка стала результатом глупости, но злоупотреблением контрагента, занимающего более сильное положение122.

Стесненное положение представляет собой неотложную потребность в деньгах или товарах (так, в одном решении было указано, что нужда должна быть острой и не может относиться только к будущим планам лица). Этот субъективный элемент должен толковаться достаточно узко. К примеру, желание лица жить вместе с иностранным супругом, которого собираются депортировать, не рассматривается как стесненное положение. В доктрине активно критикуется решение суда, согласно которому бедствие может носить временный характер — отключение электричества днем в воскресенье123. На основании того, что лицо, обязавшееся починить проводку, запросило плату, в три раза превышающую обычную, суд объявил данное условие ничтожным.

Возвращаясь к регулированию данного института по российскому законодательству, следует указать, что в соответствии со ст.179 ГК РФ к элементам состава, установленного для признания сделки недействительной как кабальной, относится заключение сделки на крайне невыгодных условиях, о чем может свидетельствовать, в частности, чрезмерное превышение цены договора относительно иных договоров такого вида. Вместе с тем наличие этого обстоятельства не является обязательным для признания недействительной сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия, угрозы или злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной (п. 11 Обзора).

В качестве иллюстрации в Информационном письме № 162 приведен следующий пример.

Индивидуальный предприниматель, осуществляющий деятельность по перевозке грузов на принадлежащем ему грузовом автомобиле, заключил с обществом договор займа с целью покупки нового грузового автомобиля взамен утраченного им в результате ДТП. Займодавцу было известно о том, что заемщик вынужден заключить договор в максимально короткий срок и готов согласиться на любые условия во избежание собственного банкротства, ввиду которого он фактически лишился бы возможности осуществлять дальнейшую предпринимательскую деятельность. В результате между сторонами был заключен договор займа сроком на 1 год, процентная ставка по которому составляла 100% годовых. При этом размер процентной ставки по спорному договору настолько превышал среднюю процентную ставку, сложившуюся на рынке кредитования для договоров займа с аналогичными условиями (не более 30–40% годовых), что суд пришел к выводу о кабальности указанного договора. Ответчик не представил доказательств того, что условие о чрезмерно высокой процентной ставке было предопределено особенностями конкретной сделки, в частности, отсутствием обеспечения по займу. Суд подчеркнул, что наличие у истца статуса индивидуального предпринимателя не означает, что на него не распространяются установленные законом гарантии защиты имущественных интересов участников гражданского оборота, в том числе и при совершении сделок на крайне невыгодных условиях.

В соответствии с п. 4 ст. 179 ГК РФ, если сделка признана недействительной по одному из оснований, указанных в п.п. 1–3 настоящей статьи, применяются последствия недействительности сделки, установленные ст. 167 ГК РФ. Кроме того, убытки, причиненные потерпевшему, возмещаются ему другой стороной. Риск случайной гибели предмета сделки несет другая сторона сделки.

В пояснительной записке к законопроекту отмечалось, что содержащаяся в прежней редакции ст. 179 ГК РФ конфискационная санкция нетипична для гражданского права и неизвестна большинству зарубежных правопорядков. Если за соответствующие действия уголовное наказание не установлено, последствия недействительности сделки должны оставаться в сфере регулирования гражданского права, основанного на принципах частной автономии и диспозитивности.

Исключение из ст. 179 ГК РФ публично-правовой санкции компенсируется детализацией в ней гражданско-правовых последствий сделок, заключенных с нарушением правил этой статьи. В частности, норма дополнена указанием на то, что потерпевшему возмещается не просто реальный ущерб (как в действующей редакции нормы), но и любые убытки. Кроме того, риск случайной гибели предмета сделки несет другая сторона. Это означает, например, что лицо, получившее какой-либо предмет под влиянием обмана, не обязано возмещать другой стороне его стоимость, если этот предмет случайно погиб, но вправе требовать возврата исполненного ей в пользу другой стороны. Подобный подход представляется оправданным с точки зрения распределения рисков между добросовестными и недобросовестными участниками оборота.

1 Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 243.
2 Покровский И. А. Указ. соч. C. 244.
3 Кротов С. М. Оспаривание сделок с пороком воли. Как компаниям применять статьи 178, 179 ГК РФ // Юрист компании. 2014. № 3.
4 Кротов С. М. Указ. соч.
5 Загоровский А. И. Принуждение, ошибка и обман и их влияние на юридическую сделку // Юридический вестник. 1890. Янв. С. 12.
6 См.: Загоровский А. И. Указ. соч. С. 4.
7 Загоровский А. И. Указ. соч. С. 4, 5.
8 См.: Кротов С. М. Указ. соч.
9 См.: Гражданское право: В 4 т. : Учебник / Отв. ред. проф. Е. А. Суханов. Т. I. С. 502.
10 См., напр: Загоровский А. И. Указ. соч. С. 18–20.
11 Markesinis B. Op. cit. Р. 250–253.
12 Wolf М., Neuner J. Op. cit. S. 545.
13 Markesinis B. Op. cit. Р. 250.
14 Wolf М., Neuner J. Op. cit. S. 546.
15 Markesinis B. Op. cit. Р. 252.



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании

Академия

Смотрите полезные юридические видеолекции

Смотреть

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Cтать постоян­ным читателем журнала

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией

Рассылка

Опрос

Вы когда-нибудь меняли предмет или основание иска?

  • Да, все прошло хорошо 30.3%
  • Нет, никогда 30.3%
  • Да, но были сложности 39.39%
Другие опросы

© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Юрист компании» –
первый практический журнал для юриста

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Юрист компании».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×

Подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

В рассылках мы вовремя предупредим об акции, расскажем о новостях в работе юриста и изменениях в законодательстве.

×
Только для зарегистрированных пользователей

Всего минута на регистрацию и документы у вас в руках!

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль