«У меня была идея поднять всю ритейл-общественность, чтобы выйти с единым предложением к арендодателям»

3360
Гордиев узел всех розничных торговых сетей сейчас — арендная плата. С Татьяной Ситновой, руководителем юридического департамента компании «Кира Пластинина Стиль» мы поговорили о попытке решить эту проблему централизованно. А заодно затронули и другие нюансы, которых добивала в работу юристов современная действительность.

Гордиев узел всех розничных торговых сетей сейчас — арендная плата. С Татьяной Ситновой, руководителем юридического департамента компании «Кира Пластинина Стиль» мы поговорили о попытке решить эту проблему централизованно. А заодно затронули и другие нюансы, которые добавила в работу юристов современная действительность.

«У меня была идея поднять всю ритейл-общественность, чтобы выйти с единым предложением к арендодателям»

Компания

Модный дом «Kira Plastinina» был создан в 2007 году молодым дизайнером Кирой Пластининой, которой на тот момент было 14 лет. Компания «Кира Пластинина Стиль» развивает два основных бренда: «Kira Plastinina» — дизайнерская одежда для масс-маркета и «LUBLU Kira Plastinina» — дизайнерская одежда класса люкс. В настоящий момент собственная розничная сеть насчитывает 279 студий стиля (из них 199 — в России). Также у компании есть четыре онлайн-магазина, а обширная франчайзинговая сеть охватывает практически всю Европу, Ближний Восток и Юго-Восточную Азию. В 2012 году было открыто собственное производство в городе Озеры Московской области — «Кира Пластинина Мануфактуры».

Татьяна Ситнова, руководитель юридического департамента компании «Кира Пластинина Стиль»

— Давайте для начала разберемся с географией бизнеса компании. Производство и продажи товаров под брендом «Kira Plastinina» ограничены Россией или нет? И если нет, то как построена правовая поддержка зарубежного бизнеса?

— Основная компания и наш главный офис находятся в Москве, но у нас также есть дочерние компании в Белоруссии, Казахстане, Украине, США и Китае (в Гонконге). Поэтому юридическая служба включает в себя не только юристов московского офиса, но и юристов иностранных дочерних компаний (в каждой «дочке» по одному юристу, и с каждым из них я постоянно нахожусь на связи).

— Наверное, особенно нелегко быть постоянно на связи с юристом американского офиса, учитывая разницу во времени?

— Да, американский офис находится в Лос-Анджелесе, а это разница в 11 часов назад по сравнению с Москвой. И если срочная задача возникла у нас в Москве во второй половине дня в пятницу, это значит, что в субботу утром я буду активно прорабатывать этот вопрос с нашим юристом в Лос-Анджелесе, потому что у них там все еще будет пятница.

— Что включает в себя фронт работ юристов главного офиса в России и юристов в иностранных «дочках»?

— Один из главных блоков работы юристов московского офиса сразу станет очевидным, если я скажу, что у нас в департаменте четыре юриста (не считая меня), и двое из них занимаются только арендой, а двое других — всеми остальными правовыми вопросами. Аренда — это наше всё, потому что в России у нас преобладают собственные, а не франчайзинговые магазины. Что касается остальных блоков работы, то все самое сложное и «вкусное» — непосредственно у меня (я имею в виду интеллектуальную собственность, международное структурирование сделок, вопросы налогового права). Юристы иностранных дочерних компаний ведут весь спектр задач, связанных с функционированием «дочки», а это, как правило, продажи (франчайзинг, комиссия, договоры с мультибрендовыми магазинами и шоу-румами), либо размещение заказов на местных фабриках — это то, чем занимается наша дочерняя компания в Гонконге.

— У компании есть еще и собственная производственная линия и в России, правильно?

— Да, в 2012 году мы открыли производство в России — фабрику в подмосковном городе Озеры, она называется «Кира Пластинина Мануфактуры». Раньше там была ткацкая фабрика с давней историей, которая в 90-х годах прекратила работу и находилась в ужасном состоянии. Мы ее выкупили, реконструировали и запустили там свое производство. Кстати, когда я только-только пришла в компанию, первым масштабным проектом, который мне поручили, как раз была сделка по приобретению фабрики и сопровождение ее реконструкции. Для меня это стало серьезным испытанием, учитывая, что я до этого не сопровождала ни покупку промышленных объектов недвижимости, ни их реконструкцию. Мне пришлось оперативно погрузиться в такие совершенно чуждые для меня строительные технические понятия, как, например, эпюра моментов, несущие балки, обрешетка и т. д.

— Зачем же вам нужно было так глубоко вникать в процесс? Для этого ведь есть другие «специально обученные люди».

— Чтобы потом правильно оформить документацию при приемке результата работ. Конечно, непосредственно приемкой с нашей стороны занимались технические специалисты, но они ведь общаются друг с другом на своем языке. А претензию, если вдруг что-то не так, пришлось бы писать на юридическом языке. Поэтому мне самой важно было во всем детально разобраться.

— Раз уж мы заговорили о производстве, давайте коснемся вопроса привлечения иностранной рабочей силы. Не секрет, что в таких сферах, как швейная промышленность, в основном, задействован персонал из ближнего зарубежья. А привлекают его, как правило, через посредников по договорам аутстаффинга. Но со следующего года заемный труд окажется под запретом. У вас уже готово решение этой проблемы?

— Для нас это вообще не проблема. Мы давно отказались от услуг аутстафферов, потому что был неудачный опыт, и предпочли заниматься всем необходимым оформлением иностранных работников самостоятельно. Это совместная задача юристов и специалистов HR-департамента. Работа, надо сказать, сумасшедшая, и порой она требовала изобретательности. Но зато мы могли быть уверены на сто процентов, что у нас все легально.

— В связи чем требовалась изобретательность?

— С 1 января 2015 года система привлечения иностранных безвизовых работников поменялась, а раньше действовала система квотирования. То есть, чтобы привлечь иностранных работников, нужно было заранее получить определенную квоту на год. Получить эту квоту было непросто, ну, а если потом в течение года требовались дополнительные работники, то увеличить свою квоту было уже почти невозможно, потому что общее количество квот, оформленных на конкретный регион, лимитировалось. Вот тут-то и требовалась креативность. Мы как детективы выискивали по всей Московской области необходимые нам квоты, которые были розданы другим компаниям, но фактически не использовались. Например, потому что компания ликвидировалась после того, как получила квоту, или потому что она оформила квоты на специальности, которые вообще не соответствовали ее виду деятельности (образно говоря, компания, торгующая запчастями, получала квоты на швей, портных, конструкторов-закройщиков). Это был титанический труд! И каждый раз, найдя такие вот квотные «мертвые души», мы обращались в департамент труда и занятости Правительства Московской области, и обосновывали необходимость переоформления этих квот на нас.

— Скажите, а стоила ли овчинка выделки? Не проще ли было нанять работников необходимых специальностей из числа российских граждан?

— Так в том-то и проблема, что квалифицированных работников швейной промышленности в России (по крайней мере, в Московской области) в необходимом нам количестве, как бы дико это не прозвучало, просто не хватает! Каждая швея стала на вес золота. Молодежь не стремится в эту профессию, а из прежних специалистов с большим опытом многие в 90-е годы ушли из профессии и не хотят возвращаться в швейное производство. В связи с этим мы открыли недавно на базе нашей фабрики совместно с администрацией города Озеры швейный класс, где у школьников проходят уроки труда. Надеемся хотя бы таким образом постепенно вырастить себе будущие кадры.

— Хорошая идея! А то и правда у нас какой-то перекос: юристов переизбыток, а швей не хватает. Татьяна, у вас ведь есть еще одна, наверное, несколько болезненная сфера, связанная с человеческим фактором, — споры с потребителями. В фэшн-индустрии много конфликтных ситуаций? Все-таки публика особенная, может быть, более капризная.

— Я бы не сказала, что это болезненная сфера, в ней все довольно стандартно — мы уже давно изучили и систематизировали все обращения наших клиентов, проинструктировали администраторов и продавцов, как на них реагировать в зависимости от ситуации. Для магазинов (в том числе франчайзинговых) мы сделали правила общения с потребителями — это такая четырехстраничная выжимка закона «О защите прав потребителей» с четкими схематичными инструкциями, как действовать в той или иной ситуации. Ведь с чем нам чаще всего приходится иметь дело? С требованиями об обмене или возврате качественного товара в течение 14 дней, если вещь не подошла по размеру, фасону, расцветке и т. д. Обычно в таких требованиях нет каких-либо злоупотреблений, если не брать периоды после Нового года, 8 марта и школьных выпускных. Вот это для нас особенные периоды — мы традиционно готовимся к конвейеру недобросоветных требований о возврате товара.

Биография

Татьяна Ситнова родилась в 1978 году в Московской области. В 2004 году окончила юридический факультет Российского государственного социального университета, а в 2011 году — международно-правовой факультет МГИМО (с отличием). Также в 2011 году получила сертификат специалиста по международному налоговому планированию. Начинала карьеру в юридическом консалтинге, но уже через три года стала единственным юристом группы компаний «Iberica и Maestro de Oliva». В 2007—2011 годах была ведущим юрисконсультом розничной сети женской одежды «WoolStreet». С 2011 года — руководитель юридического департамента компании «Кира Пластинина Стиль»

— Почему?

— Потому что, к сожалению, есть такие клиентки, которые, сходив в платье на праздник, потом пытаются сдать его обратно как новое, не ношеное. Наши продавцы уже научились по внешнему виду распознавать, ношенная вещь или нет, но иногда случаются и забавные казусы. Например, недавно одна покупательница продолжала настаивать на том, что платье не ношенное, хотя было очевидно, что это не так, и написала претензию. А мы нашли в популярной социальной сети ее фотографию с новогоднего корпоратива в этом платье, после чего вопрос был снят.

— Забавная история. Кстати, я слышала, что вам в сфере законодательства о защите прав потребителей удалось сформировать некий прецедент. Что это была за ситуация?

— Вы, наверное, имеете в виду спор, который касался последствий проверок, проводимых общественными объединениями потребителей. Дело в том, что закон «О защите прав потребителей» позволяет таким организациям «осуществлять общественный контроль за соблюдением прав потребителей». Далее в законе сказано, что если такое общественное объединение обнаружит нарушения прав потребителей, оно вправе направить эту информацию в уполномоченные органы государственного контроля для проверки этих фактов и в случае их подтверждения — принятия мер по пресечению нарушений. Из этого следует, что акт проверки общественного объединения сам по себе проверяемую компанию ни к чему не обязывает, и общественное объединение не может требовать привлечения компании к ответственности или иных каких-то последствий на основании только своего акта, не обращаясь в уполномоченные органы государственного надзора. Но в то же время другая норма закона «О защите прав потребителей» прямо предусматривает право общественных объединений потребителей предъявлять в суды иски о прекращении противоправных действий изготовителя (исполнителя, продавца и т. д.) в отношении неопределенного круга лиц потребителей. Опираясь на эту норму, общественные объединения потребителей проводили свои проверки, фиксировали какие-либо нарушения (не всегда реальные), а потом предъявляли в суде требования о прекращении этих нарушений. Я слышала истории, когда угрозы предъявления таких исков даже становились предметом шантажа. Судебная практика по таким спорам долгое время была противоречивой. И вот в 2013 году нам удалось выиграть дело в Московском городском суде, который не только подтвердил, что в нашем случае все было в рамках закона (права потребителей не нарушались), но и прямо указал, что закон не дает общественным организациям право составлять протоколы выявленных нарушений в процессе мероприятий по общественному контролю, а если такой протокол составлен, то он не является для суда абсолютным доказательством и представляет собой лишь форму фиксации свидетельских показаний лиц, подписавших этот документ.

— Давайте поговорим об интеллектуальной собственности. Меня давно интересует вот какой вопрос: дизайнерская модель одежды охраняется авторским правом? Сама по себе, без товарного знака она является объектом интеллектуальной собственности?

— В фэшн-индустрии это трудный момент. Понимаете, есть базовые модели, которые мало чем отличаются у разных производителей. А если о какой-либо уникальности речи не идет, то какой же это объект интеллектуальной собственности? Но есть дизайнерские модели — в нашем случае это те, которые наш дизайнер Кира Пластинина разрабатывает сама. И вот на них мы фиксируем авторские права, и, если возможно, даже патентуем лекала и выкройки как полезные модели, а уникальные принты — как товарные знаки.

— Ничего себе! Неожиданно. Хорошо, тогда такой вопрос: учитывая, что авторское право возникает в силу создания произведения, то как вы фиксируете момент его возникновения? Обращаетесь с каждым новым эскизом к нотариусу?

— Нет, все гораздо проще. Дизайнеры работают в специальной компьютерной программе, в которой разрабатывается и фиксируется модель одежды со всеми ее особенностями и техническими параметрами (глубиной каждой вытачки, например). Итогом работы является технологическая карта модели. Причем, подделать в этой программе данные задним числом довольно трудно, так что хронологически она подтверждает время создания той или иной модели. У нас как раз недавно возникла спорная ситуация, и мы обратились к нотариусу с вопросом — согласится ли он заверить в порядке обеспечения доказательств данные из этой программы? Оказалось — никаких проблем. Плюс мы документально фиксируем факты изготовления первых отшитых моделей по каждой новой технологической карте. В общем, время создания той или иной дизайнерской модели при необходимости доказать несложно.

— Вы упомянули про спорную ситуацию. Неужели поймали кого-то на продаже ваших моделей под чужим брендом?

— Представьте себе — да. Это произошло не в России, а в Казахстане. В магазине другой торговой сети (я не буду называть этот бренд, поскольку мы как раз сейчас в стадии переговоров, и проблему во многом уже удалось решить) обнаружилось несколько моделей одежды буквально один в один с нашими моделями, даже из тех же самых (а не просто похожих) тканей, только под чужими товарными знаками. Выяснилось это довольно забавно: кто-то из покупателей сказал продавцам в нашем магазине, что видел точно такое же платье в соседнем магазине, но чуть дешевле. Наши сотрудники проверили — и информация подтвердилась, причем, в отношении сразу нескольких моделей из нашей коллекции. Мы быстро вычислили, как это могло произойти: утечка случилась на стадии производства. Наша подмосковная фабрика пока не может обеспечить тот объем заказов, который нам необходим, и часть вещей мы заказываем на фабриках в Китае. Один из китайских поставщиков то ли намеренно, то ли ошибочно отшил партию в большем объеме, чем предусматривал наш заказ, и предложил излишек нашим конкурентам, хотя по контракту ему запрещено продавать одежду, отшитую по нашим технологическим картам, кому бы то ни было без нашего разрешения (ну, например, мы можем разрешить нашему франчайзи сделать дополнительный заказ напрямую на фабрике). Мы, разумеется, отказались от контракта с этим поставщиком и взыскали с него штраф. А с той розничной сетью, в которой обнаружились спорные модели, удалось договориться об их изъятии из продажи.

— А более простые случаи — когда одежда явно не из вашей коллекции, но на нее просто пришит лейбл с товарным знаком «Kira Plastinina» — в вашей практике бывают?

— Время от времени такое случается. Как правило, не в Москве и, конечно, не в сетевых магазинах, а в маленьких торговых точках индивидуальных предпринимателей. В таких случаях все просто, схема отработана: мы сразу обращаемся в местное управление ФАС России, жалуемся на недобросовестную конкуренцию, оказываем помощь в сборе доказательств, а дальше уже дело техники.

— Компенсаций в таких случаях вы не требуете?

— Я не вижу в этом особого смысла. Конечно, если бы мы поймали на таком нарушении крупную известную торговую сеть, то стоило бы и компенсировать свои убытки. Но поскольку нарушения носят точечный характер, то достаточно заручиться поддержкой антимонопольных органов, чтобы у предпринимателя-нарушителя или его соседей по рынку пропало желание заниматься такими вещами.

— Татьяна, мы до сих пор обсуждали все, что касается вашего стандартного круга задач. Но сейчас такое непростое время, которое вносит коррективы даже в привычную рутину. Вот вы в начале нашей беседы дали понять, что один из основных ваших блоков работы связан с арендой. Не секрет, что в современных экономических условиях вопрос о том, как будет сформулировано условие об арендной плате, стоит очень остро. Как обстоят дела с этим вопросом у вас?

— Для нас это тоже насущная проблема. Мы пока в процессе переговоров — пытаемся где-то скидку получить, где-то уйти с фиксированной суммы на проценты с оборота, где-то — хотя бы заморозить на определенном уровне предельный курс иностранной валюты, к которому по договору привязан расчет размера арендной платы. Арендодатели ведь тоже понимают, что если не пойти на уступки, то арендаторы не станут работать себе в убыток — им дешевле будет закрыть магазин. А в полупустой торговый центр, даже если там останется половина арендаторов, которые смогут платить за аренду на прежнем докризисном уровне с учетом актуального курса, просто не пойдут покупатели.

— У арендаторов крупных торговых центров не было попыток договориться и действовать единым фронтом в переговорах с арендодателями?

— В начале этого года у меня была идея на базе Объединения корпоративных юристов поднять всю ритейли фэшн-общественность, чтобы выйти с единым предложением к арендодателям относительно того, как мы будем строить отношения в кризисные времена. Но, к сожалению, нам не удалось собрать необходимый для этого кворум. Мне даже обидно, что мы, арендаторы, оказались такими несмелыми. Думаю, это связано с тем, что все помнят печально известный бунт арендаторов «Афимолл Сити» в 2011 году, который в итоге провалился — арендодателя не удалось убедить смягчить условия, и несогласным арендаторам пришлось просто уйти из торгового центра. Но, мне кажется, не стоит все время ориентироваться на ту, уже устаревшую, историю — в более свежей практике есть удачные примеры. Я знаю, что в конце прошлого года владельцы крупных ресторанных сетей в Москве смогли организоваться и договориться друг с другом о том, как они будут слаженными действиями бороться против повышения арендной платы в связи с ростом курса валюты. Они достигли такого соглашения: если кто-то из рестораторов отказывается от аренды именно из-за арендной платы, то другой ресторатор на его место не придет. Конечно, информация о таком соглашении заставляет арендодателей сдерживать свои аппетиты.

— Всему свое время: может быть, через несколько месяцев ритейлеры вернутся к аналогичной попытке. А какие еще острые вопросы возникли на фоне современной реальности?

— Мы некоторое время опасались, что нас могут коснуться международные санкции, но пока до этого, к счастью, не дошло. Хотя кое-какие последствия международно-политической ситуации мы все-таки почувствовали: пришлось перестать продавать в нашей украинской сети товары, произведенные на нашей подмосковной фабрике, заменив их товарами китайского производства. Это было связано как с повышением таможенных пошлин в отношении товаров, ввозимых из России (дешевле стало ввозить из Китая, немного увеличив там производственный заказ), так и с решением Киевской городской рады о том, что российские товары в торговых точках должны быть маркированы и обособлены от других. Механизм реализации этого требования пока неясен, и, мы предпочли вообще изъять из продажи вещи российского производства.

Не только о работе

— Ваш любимый вариант отдыха — это?..

— Это почитать! Обожаю художественную литературу.

— Прекрасно! Я тоже. Каких авторов предпочитаете?

— Я недавно открыла для себя японскую писательницу Нацуо Кирино. Она пишет очень захватывающие детективные романы. В итоге я так увлеклась японской прозой, что готова прочитать все, что есть в русском переводе (кроме, пожалуй, Харуки Мураками — его книги меня в свое время не очень впечатлили).

— Учитывая сферу бизнеса, в которой вы работаете, не могу не спросить: вы шопинг любите?

— Когда я начала работать здесь, перестала ходить по магазинам именно с целью покупок. Вот прийти как «таинственный покупатель», чтобы проверить уровень сервиса, — это да, эту игру все мои коллеги любят. А шопинг для меня теперь — это зайти в обеденный перерыв в шоу-рум, который у нас тут прямо в офисе, посмотреть новую коллекцию, а потом заказать то, что понравилось, в интернет-магазине.

— У вас ведь есть магазины и в Крыму, правильно? Там вам довелось столкнуться с нетривиальными задачами, связанными с процессом присоединения Крыма к России?

— Да, у нас Крыму давно были открыты три магазина. Они были подразделениями нашей украинской дочерней компании. Когда Крым вошел в состав Российской Федерации, мы сразу позаботились о том, чтобы перевести эти магазины на нашу основную российскую компанию. Юридически ничего сложного: надо закрыть одно подразделение и открыть другое по тому же адресу. Но какое-то время этому мешали чисто технические трудности: у налоговых органов, например, не сразу появились электронные базы данных. К счастью, все это удалось преодолеть. Потом возник вопрос с переоформлением персонала магазинов: ведь те из крымчан, кто не стал получать российское гражданство, а оставил украинское гражданство, автоматически превратились для нас в иностранных работников со всеми вытекающими последствиями. Кроме того, в связи с переходом Крыма на российское законодательство мы, конечно же, провели для местного персонала ликбез по всем тем правовым вопросам, которые им важно знать в первую очередь. А еще мы организовали мини-семинар для юристов наших арендодателей в Крыму.

— Забавно — арендатор учит арендодателя, каким должен быть договор аренды! Кстати, чем регулирование аренды по украинскому законодательству принципиально отличается от нашего? Я, честно говоря, всегда думала, что Гражданский кодекс Украины мало отличается от Гражданского кодекса РФ.

— Там есть свои нюансы. Например, в Украине долгосрочный договор аренды недвижимости подлежит не только регистрации, но и нотариальному удостоверению, и в специальном государственном реестре его регистрирует тоже нотариус. Причем, удостоверения и регистрации требует договор сроком три года и более (а не от одного года, как у нас). Кроме того, некоторые привычные для них сделки и другие хозяйственные операции по нашему законодательству проблематичны, в том числе, потому что трудно будет обосновать расходы перед налоговой инспекцией. Поэтому крымским юристам, конечно, непросто было приспособиться. Мы первое время часто слышали от них фразу «Как это — так нельзя? Мы же всегда так делали!».

Интервью: Евгения Яковлева; Фото: Алексей Новиков «Юрист компании».

Журнал «Юрист компании», № 3, Март 2015



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании

Академия

Смотрите полезные юридические видеолекции

Смотреть

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Cтать постоян­ным читателем журнала

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией

Рассылка

Опрос

Отметьте, пожалуйста, три самых интересных заголовка:

  • Участник использует огрехи в оформлении решений акционеров в свою пользу. Что делать? 13.25%
  • Либо пан, либо пропал: как изменить иск по ходу дела и выиграть, а не лишиться всего 69.08%
  • Зарплаты юристов. Как получать миллион? 45.78%
  • Работа с персональными данными. Ошибки, которые могут дорого обойтись компании. 39.36%
  • Как заключить договор аренды с наибольшей выгодой для арендатора и минимизировать риски 36.55%
  • Договор подписало неуполномоченное лицо. Как выйти из непростой ситуации? 52.21%
результаты

© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Юрист компании» –
первый практический журнал для юриста

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Юрист компании».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль