«В сфере госзаказа все постигается путем проб и ошибок – предварительную консультацию нигде не получишь»

2598
Госзаказы, оформление прав на имущество, незаконное строительство в охранной зоне — вот с чем связан основной фронт работы юристов музея-заповедника. И если новым законом о контрактной системе они в целом довольны, то с реальной защитой прав на землю возникают проблемы. Об этом, а также о том, почему «Лев Толстой» — это еще и бренд, нам рассказала Елена Симонова, главный юрист «Музея-усадьбы Л. Н. Толстого „Ясная Поляна“».

Госзаказы, оформление прав на имущество, незаконное строительство в охранной зоне — вот с чем связан основной фронт работы юристов музея-заповедника. И если новым законом о контрактной системе они в целом довольны, то с реальной защитой прав на землю возникают проблемы. Об этом, а также о том, почему «Лев Толстой» — это еще и бренд, нам рассказала Елена Симонова, главный юрист «Музея-усадьбы Л. Н. Толстого „Ясная Поляна“».

«В сфере госзаказа  все постигается путем проб и ошибок – предварительную консультацию нигде не получишь»

Музей-усадьба

Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры государственный мемориальный и природный заповедник «Музей-усадьба Л. Н. Толстого „Ясная Поляна“» — место, где родился и прожил большую часть своей жизни Л. Н. Толстой. Имеет статус музея с 1921 года. С 1994 года, когда музей возглавил праправнук великого писателя Владимир Ильич Толстой, начался новый этап истории музея — активно развиваются альтернативные туристические программы, культурный туризм на базе Ясной Поляны, но с выходом за ее пределы, ведется издательская и просветительная деятельность (в музее проводятся международные конференции, симпозиумы, семинары, писательские встречи), возрождаются народные традиции и ремесла. В мае 2015 года музей-усадьба стал обладателем гран-при премии «ZIVA» как лучший музей на территории славянского пространства.

— Как в музее устроена юридическая служба, сколько всего сотрудников?

— Наша служба называется отделом юридического обеспечения и кадров. Название говорит само за себя — у нас объединены служба управления персоналом (у которой, кстати говоря, далеко не маленький объем работы, так как всего в музее свыше 500 сотрудников) и юридический отдел. А поскольку музей является госзаказчиком, в прошлом году мы ввели еще и отдельную контрактную службу в качестве самостоятельного подразделения юридического отдела. Создать такую службу прямо потребовал закон о контрактной системе*. Всего вместе со мной в отделе трудится десять человек.

— Было трудно сформировать коллектив?

— Подобрать коллег помогла внутренняя интуиция. В итоге коллектив сложился замечательный. В отделе, кстати, работают только женщины, потому что изначально люди сюда идут работать «из любви к культуре», если можно так сказать. Хотя сейчас ситуация с оплатой труда бюджетников значительно улучшилась.

— Новый закон о контрактной системе действует полтора года. Оцените его с точки зрения госзаказчика: он прибавил вам трудностей или, наоборот, устранил старые сложности?

— Новый закон решил некоторые старые проблемы, но одновременно породил новые. У нас же не бывает так, чтобы раз — и больше проблем нет. В любом случае в законе о контрактной системе я вижу больше плюсов, чем минусов. В частности, мы получили возможности для более гибкого выбора той или иной процедуры для заключения госконтракта. Если нам принципиально важно качество работы, например, для реставрации музейных ценностей или зданий музея, которые являются памятниками культуры, то мы выбираем конкурс. В конкурсе «вес» цены теперь составляет только сорок из ста баллов, которые должен набрать участник, чтобы стать победителем. Поэтому у нас появилось больше возможностей для маневра в выборе конкретного исполнителя. Также новый закон о контрактной системе разрешил нам заключать госконтракт на более длительный срок, не ограничиваясь календарным годом. Особенно это важно для ремонтных и реставрационных работ. Проблема в том, что на небольшие объемы работ с весьма сжатым бюджетом подрядчики могут просто не прийти. Или приходят, но, узнав, что конкуренция невелика, «пользуются ситуацией». Они же понимают, что неиспользованные в рамках госзаказа средства к концу года музей обязан вернуть в бюджет. Возможность заключить договоры на длительный срок могла бы эту проблему решить. Пока мы такой возможностью не пользуемся, поскольку деньги из бюджета поступают к нам ежеквартально и в пределах календарного года. Поэтому заключать госконтракты на срок более года, не зная, в каком объеме поступят деньги в будущем, для музея рискованно.

— Это скорее наболевшие проблемы. А появились ли какие-то совершенно новые трудности, с которыми вы столкнулись впервые именно после вступления в силу закона о контрактной системе?

— Появились, но это скорее технические вопросы. Дело в том, что электронный кабинет госзаказчика представляет собой интеграцию нескольких программ, в том числе, системы электронного бюджета, через которую государство выделяет госзаказчикам средства на оплату госзаказов. Иногда случается так, что эти программы изменяются без учета их технической взаимозависимости. Не обходится и без курьезов. Например, в электронном кабинете, где отражается весь процесс госзаказа, необходимо поставить галочку, чтобы финансирование шло из бюджета. Если чисто по невнимательности этого не сделать, то потом из бюджета из-за этой «мелочи» нам не выделят деньги, и исполнитель останется без оплаты. Чтобы получить консультацию по какому-то техническому вопросу, часами дозваниваешься оператору торговой площадки, а дозвонившись — не факт, что получишь ответ на проблемный вопрос. Вообще чисто технически в сфере госзаказа все постигается путем проб и ошибок — предварительную консультацию нигде не получишь. Помогает постоянное общение с коллегами. Не узнай мы о технической ошибке, про которую я упомянула, от другого музея, то не исключено, что и мы тоже прошлись бы по тем же граблям.

Биография

Елена Симонова родилась в 1981 году в Туле. В 2001 году окончила Тульский филиал Московского университета МВД России. В этом же году стала юристом музея «Ясная Поляна». С 2003 года возглавила отдел юридического обеспечения и кадров музея.

— Понятно, что один из основных ваших блоков работы связан с госзаказом. А что еще, кроме него?

— У нас очень много имущественных вопросов, регистрации прав на недвижимость. Мне даже кажется, что музей-заповедник — это особый участник гражданско-правового оборота, чей статус сейчас не регулируется должным образом. Имущественный комплекс нашего музея просто огромен. Это и здания, и земельные участки, который Владимир Ильич Толстой (праправнук писателя, который с 1994 года до 2012 года был директором музея и очень много сил вложил в его развитие) собирал в единый комплекс с конца 90-х годов. На сегодняшний день у нас более 150 объектов недвижимости с земельными участками. Причем, кроме музея-заповедника и гостиницы, ресторана, кафе, у нас также есть свой издательский дом, книжный лекторий, магазин сувениров и выставочные залы. В лектории проходят замечательные выставки, мастер-классы по фотографии, занятия с детьми. В магазине продаются сувениры, в том числе, из линейки, изготовленной структурным подразделением музея — центром изучения усадебных и культурных традиций. Например, куколки-скелетцы в народном костюме и яснополянская керамика, которые, кстати, у нас запатентованы. Есть, и научно-культурный центр, который взаимодействует с другими музеями.

— А что именно в регулировании имущественных отношений не учел законодатель? Каких норм не хватает?

— Необходимо федеральное законодательство привести к какому-то единому знаменателю, чтобы в Градостроительном и Лесном кодексах было четко определено понятия «музей-заповедник» и «территория музея-заповедника». Конечно, начиная с 2000 года, принято немало изменений в этой сфере. Мне даже посчастливилось принимать участие в рабочей группе по подготовке этих поправок, которые активно обсуждались в Общественной палате Р. Ф. На тот момент Владимир Ильич Толстой был членом палаты, а я — его помощником. И я видела, как рождались эти изменения, и как они решали массу проблем. Но некоторые вопросы до сих пор остались неурегулированными. К примеру, сейчас у нас возникла спорная ситуация по оплате земельного налога в отношении некоторых земельных участков музея. Связано это с тем, что формально ряд наших участков отнесен к категории «земли поселений», хотя фактически относятся к земельными участкам, находящимся на праве постоянного (бессрочного) пользования у особо ценного объекта культурного назначения. С учетом этого факта налоговая инспекция не считает необходимым освобождать такие земли от уплаты налога. Есть судебная практика в пользу налогоплательщиков, но поскольку в законе этот вопрос должным образом не решен, у нас возникают проблемы. Пока мы вынуждены платить земельный налог, но одновременно пытаемся урегулировать этот вопрос с налоговыми органами.

— Кстати, каким образом зарегистрированы объекты недвижимости музея — здания и участки — как единый имущественный комплекс или отдельно?

— Отдельно, поскольку у нас есть и такие объекты недвижимости, которые находятся за пределами «Ясной Поляны». Все они связаны с жизнью и творчеством Льва Николаевича Толстого. Например, фамильное имение Никольско-Вяземское или Крапивенский музей (село Крапивна). У нас есть объекты даже в другой области — Калужской. Это усадьба Мансуровых-Толстых. Все эти музеи — наши отдаленные структурные подразделения, в них реализуется та деятельность, которая закреплена уставом нашего учреждения. Поэтому оформление прав на недвижимость этих подразделений — тоже наша задача. Немного легче стало с появление многофункциональных центров, но все равно процесс оформления прав на недвижимость — довольно бюрократизированная процедура. По каждому объекту сначала нужно зарегистрировать право собственности за Российской Федерацией, а уже потом оформлять право постоянного (бессрочного) пользования музея. Из-за большого объема работы у Росимущества мы сами регистрируем права по доверенности от этого госоргана.

— То есть по умолчанию право собственности за Российской Федерацией не признается?

— Раньше признавалось автоматически. А как сейчас выглядит процесс оформления прав на недвижимость, могу пояснить на примере. Мы как раз оформляем право на участок в Крапивне. Сначала регистрируем право собственности за Российской Федерацией, потом мы обращаемся в Министерство культуры, чтобы они разрешили нам получить право постоянного (бессрочного) пользования на этот участок. После этого мы обязаны обратиться в Росимущество с просьбой передать этот участок музею. В итоге получается довольно много лишней бумажной работы из-за того, что нет внутреннего взаимодействия между государственными органами.

— А земельные споры у вас случаются? Наверное, столь значительные по площади территории музея тяжело контролировать, особенно, когда не завершено оформление прав на недвижимость.

— Да, без земельных споров у нас не обходится. С основной территорией музея (а это 412 гектаров земли) каких-либо проблем, к счастью, не возникало. Сложнее следить за использованием охранной зоны. Это особая зона вокруг музея-усадьбы, статус которой накладывает определенные ограничения, в том числе, полный запрет на строительство и ограничения реконструкции: нельзя начать строительство без специального разрешения, нарушить исторический облик, превысить пределы этажности и т. д. Конечно, случаются нарушения, и мы с ними активно боремся. Например, был длительный спор — он длился пять лет! — когда в непосредственной близости ко входу в наш музей-усадьбу, причем, на территории рядом со зданием, которое само по себе тоже является памятником, затеяли явно масштабное строительство, не укладывающееся в рамки, возможные для охранной территории (это было видно даже по размеру заложенного фундамента). В суде ответчик пытался доказать, что никаких нарушений нет — это всего лишь хозяйственная постройка. Нам с Росохранкультурой удалось доказать обратное и добиться решения о приведении участка в первоначальное состояние.

Не так давно случилась еще одна проблема — администрация одного из муниципалитетов решила, что особый статус территории можно не учитывать только потому, что он был установлен в 1987 году нормативными документами уже недействующего органа — Советом Министров СССР. По мнению администрации, после того, как согласно современному законодательству были приняты правила зонирования территории на муниципальном уровне, эта земля перешла в ведение муниципалитета и, соответственно, администрация может по своему усмотрению определять режимность, содержание. Но нам вместе с Росохранкультурой удалось исправить ситуацию до суда и до того, как началась стройка.

Не только о работе

Вся Ваша профессиональная карьера связана с работой только в «Ясной Поляне». Так затягивает, что даже не хочется попробовать что-то другое?

Конечно! Это особенное место. У нас вообще редко кто уходит. Я вам скажу больше — я пришла в музей раньше, чем стала юристом. С 13 лет я занималась здесь в конно-спортивном клубе. Потом, когда встал вопрос выбора работы, мне представилась возможность стать секретарем директора музея. Позднее, во время учебы в университете я работала в юротделе документоведом, а после получения диплома стала юристом.

Я, наверное, не ошибусь, если предположу, что Лев Толстой — Ваш любимый писатель?

Скорее, один из любимых. Иногда с удовольствием его перечитываю. Но сказать, что читаю запоем только Толстого, конечно, не могу.

Навыки конного спорта не утратили? Катаетесь хотя бы иногда после работы или в выходные?

Да, на выходных иногда езжу верхом. Но сейчас это уже не занятия спортом, а просто удовольствие.

— Скажите, а зачем понадобилось привлекать к участию в этих спорах госорган — Росохранкультуры?

— Как минимум, мы обязаны сообщить в контролирующие госорганы о факте нарушения. К тому же музей может защищать свои имущественные права, а охранная зона — это не территория музея, она за нами не закреплена. Поэтому мы можем только обратиться в прокуратуру и Министерство культуры (ранее — в Росохранкультуры), чтобы они предприняли необходимые меры. Но перед обращением в суд нужно создать рабочую комиссию, выехать на место незаконного строительства, подготовить документы. К слову, то дело о незаконном строительстве, про которое я упомянуло, длилось пять лет, потому что полномочия по защите прав музея постоянно передавались от одного госоргана другому, то есть менялся истец, к тому же из-за текучки кадров дело переходило от одного сотрудника к другому. Кстати, несмотря на выигрыш спора, это дело до сих пор нас не отпускает — мы не можем добиться исполнения решение суда о приведении участка в первоначальное состояние с 2004 года, это связано с техническими трудностями судебных приставов-исполнителей. И это не единичный случай. Недалеко от усадьбы есть самовольно реконструированный дом, в отношении которого мы тоже уже длительное время добиваемся исполнения решения суда о сносе.

— Кстати, о прилегающей территории усадьбы. Недалеко от усадьбы продают сувениры, продукты и т. д. Это тоже деятельность музея или торговля не имеет к вам отношения?

— Это незаконная торговля. Коммерческую деятельность на прилегающей к музею-усадьбе территории нельзя осуществлять без согласия администрации музея. Но так же, как и в случае с незаконным строительством на этой территории, мы не можем самостоятельно этому противодействовать. Чтобы решить эту проблемы, нужны скоординированная работа сотрудников полиции, местной администрации и налоговых органов.

— Приходится ли вам взаимодействовать с госорганами в другой роли — когда они проводят проверки музея?

— Да, конечно. В основном нас проверяет Министерство культуры и Счетная палата. В зоне контроля министерства — сохранность особо ценного движимого имущества, а также режимность использования территорий. Именно с этим органом мы взаимодействуем, если выявляем факт нарушения режима охранной зоны, например, незаконную реконструкцию. Счетная палата следит за нашей финансовой деятельностью.

— Музей ведь не только следит за строительством на прилегающей территории, но и строит новые здания на территории усадьбы. В этом направлении работы бывают интересные юридические ситуации или это обычный госзаказ, ничего особенного?

— Мы можем осуществлять строительство, если это связано с выполнением основных целей и задач музея. Например, в ближайшее время у нас впервые запланировано строительство на территории достопримечательного места. Речь идет о четырех крупных объектов в рамках федеральной целевой программы «Культура России». Это будут в частности, фондохранилище, реставрационные мастерские и фестивальный центр. Они должны появиться до конца 2018 года. В этих целях на сегодняшний день проведен конкурс и заключен госконтракт на проектные работы, а в дальнейшем планируется конкурсная процедура на строительство. Формально госзаказчиком является Министерство культуры. С этим фактом был связан интересный технический нюанс, с которым, наверное, столкнулись все участники федеральной программы «Культура России». Чтобы министерству не приходилось вникать во все детали индивидуальных потребностей музеев, конечно, было бы проще и эффективнее, чтобы госзаказчиками выступали сами музеи. Но поскольку это федеральная целевая программа, то формально заказчиком может выступать только само Министерство культуры. Выход из этой ситуации довольно простой — Министерство выдало нам доверенность на представление своих интересов для участия в госзаказе. То есть решение — заключить контракт, принять работы — принимает непосредственно комиссия нашего музея, но музей при этом выступает как представитель Министерства культуры. И вот тут выяснилась небольшая трудность. Госконтракт, как правило, заключается в электронной форме и подписывается электронной подписью. Но электронная подпись нашего директора учитывалась в базе электронной площадки именно как подпись лица, действующего от имени музея, когда музей сам выступает госзаказчиком. А в данном случае директор должен был выступать как представитель Министерства культуры, поэтому для такого случая мы делали ему в удостоверяющем центре еще одну электронную подпись и с содействием министерства меняли свой статус на электронной площадке госзакупок, чтобы можно было размещать заказ и заключать контракт от лица министерства. В этом простом случае очень наглядно видна разница между традиционным бумажным и электронным документооборотом.

— Скажите, а концессионные соглашения в таких случаях не используются?

— Концессионные соглашения — это то, что в музейной сфере хотелось бы использовать, но пока нет такой возможности. Механизм их заключения музеями пока, к сожалению, не отработан, хотя лет семь назад этот вопрос обсуждался на высоком уровне по инициативе Владимира Ильича Толстого.

— Наверное, ваша работа не ограничивается имущественными правоотношениями и госзаказом? Например, блок интеллектуальной собственности у вас присутствует? Я знаю, что название «Ясная Поляна» используется, в частности, на упаковках кондитерских изделий — есть одноименная фабрика.

— Да, с этой фабрикой мы заключили лицензионное соглашение и получаем вознаграждение за использование нашего наименования. Товарный знак «Ясная Поляна» зарегистрирован по всем категориям товаров, а сейчас ведутся работы по его признанию общеизвестным. Мы этим очень гордимся. Но должна сказать, что вопросами права интеллектуальной собственности у нас занимается патентный поверенный. Это довольно специфическое направление, и не очень большой штат нашей юридической службы не позволяет передать этот блок кому-то из внутренних юристов.

— Факты незаконного использования товарного знака у вас случаются?

— Был такой прецедент. В наименовании одного из структурных подразделений Сбербанка использовали наименование «Ясная Поляна». Мы не стали сразу обращаться в суд, а долго вели переговоры с подразделением о заключении соглашения об использовании товарного знака. До его подписания дело так и не дошло — банк предпочел сменить наименование подразделения, но период фактического использования наименования банк все-таки оплатил добровольно.

Кстати, возможно, я вас удивлю, но, кроме товарного знака «Ясная Поляна», у нас еще зарегистрирован товарный знак «Лев Толстой» и даже образец подписи Льва Николаевича. И совсем недавно музей заключил соглашение с одной иностранной компанией, которая планирует выпускать лимитированную серию эксклюзивных ручек для письма с изображением этой подписи. У них есть уже линейка продукции с образцами подписей известных людей.

Интервью: Дмитрий Смольников. Фото: Александр Чирков. «Юрист компании».

*Федеральный закон от 05.04.13 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании

Академия

Смотрите полезные юридические видеолекции

Смотреть

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Cтать постоян­ным читателем журнала

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией

Рассылка

© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Юрист компании» –
первый практический журнал для юриста

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Юрист компании».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×

Подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

В рассылках мы вовремя предупредим об акции, расскажем о новостях в работе юриста и изменениях в законодательстве.

×
Только для зарегистрированных пользователей

Всего минута на регистрацию и документы у вас в руках!

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль